Оценив по достоинству эту недавно обнаруженную способность контролировать свое тело, Л. Г. стал целенаправленно и сосредоточенно носиться по коридору заведения, как если бы опаздывал на встречу, в терминах Лабана это было ускоренное движение с направленным вниманием в пространстве. Персонал быстро заметил и прокомментировал его резко изменившуюся походку и поведение. Анализируя свои ощущения от таких перемен, Л. Г. заметил, что теперь он может смотреть на окружающий мир и видеть вещи вокруг себя, когда идет по улице. «Сейчас я чувствую себя свободнее».

Решая его проблемы со схемой тела, его ограниченной кинесферой и репертуаром движения, мы часто изучали вариации движения с помощью отзеркаливания. Чередуя роли, иногда мы двигались синхронно, как зеркальное отображение или же подобно эху, производя задержки отклика или изменяя качества движения, то есть воспроизводя движение быстрее или медленнее, легче или с большим усилием (весом), преувеличивая или преуменьшая и т. п. Обычно, когда движение инициировал Л. Г., он возвращался к медленным, симметричным паттернам. Прорыв произошел во время одной из наших последних встреч, когда я неоднократно предлагала асимметричные и быстрые движения. В противоположность этому, когда Л. Г. начинал первым, он замедлял темп и возвращался к своим привычным, симметричным позам. В какой-то момент произошел перелом, когда он спонтанно настроился на свой ритм, предлагая мне отзеркалить различные несимметричные фигуры. Л. Г., наконец, начал предъявлять расширенный диапазон движения как по количеству, так и по качеству.

Во время нашего заключительного сеанса, когда я спросила его, что для него было наиболее значимым в наших занятиях танцевально-двигательной терапией, он ответил: «Я обнаружил, что у меня есть тело».

Замечания персонала

Сотрудники клиники признали физический и поведенческий прогресс Л. Г., в значительной мере благодаря вмешательству ТДТ, отмечая, как он проявился и в других аспектах программы. На групповых сеансах Л. Г. теперь сидел прямо на своем кресле и принимал более активное участие в дискуссии, что контрастировало с его ограниченной способностью к коммуникации в начале программы. Он хорошо удерживал внимание, был приветлив и даже демонстрировал хорошее чувство юмора.

Специальный педагог отметил, что он казался более уверенным, желая продолжать выполнение когнитивной задачи, ранее отклоняемой им, и что он не так легко расстраивался. Психолог, с которым он регулярно работал, признал, что в случае Л. Г. опыт движения стал катализатором для улучшения его психологического и когнитивного состояния, что для Л. Г. его физическая сущность, похоже, стала ключом к его психическому состоянию.