За несерьезностью начала в нашей работе «прячется» достаточно серьезный, глубокий слой знаний, который скрыт пока для официальной науки за недостаточностью понимания места физического тела в конгломерате «человек». Конечно, сейчас выскажу прописную истину, но, как мне кажется, на нее в данном контексте обязательно стоит обратить внимание. Многое из того, что связано с психикой человека и что вчера еще было мистикой и относилось к области эзотерики, сегодня — реальность, которую осваивают, как различные отрасли фундаментальной и прикладной науки, так и охранные службы, и разведки всех государств мира в виде пси-технологий воздействия на человека. А в эзотерике остаются те вещи (ноумены), которые для «здравого смысла» все еще являются вещью в себе, то есть не освоенным еще нынешней цивилизацией знанием, до которого поступательность прогресса пока не дотянулась. Чтобы исключить путаницу, в рамках нашей концепции знание (вещи в себе, ноумены) — область эзотерики обозначим как sciencia, а знания (территория феноменов) — область прикладной науки и социума вообще — как cognicio (фундаментальная наука, предполагаю, между ними). Другими словами, sciencia, скажем так, знание божественное, а cognicio — знания цивилизационные. Если взять любую вещь, не сотворенную или же сотворенную человеком, в ней будет присутствовать и то, и другое.

На этом с реверансами и предварительным уточнением по поводу прописной истины, что сциентивное знание по мере его освоения рано или поздно для человечества становится когнитивным, пожалуй, и закончим.

О чем мы до этого говорили? О том, что достаточно серьезный, глубокий слой знаний, который только пробивает себе дорогу в научную сферу, пока еще ни для психологии, которая своим названием амбициозно заявляет, что она наука о душе, ни для психогенетики и дифференциальной психофизиологии недоступен. Последняя возникла на стыке дифференциальной психологии и психофизиологии благодаря учению И.П.Павлова о типах высшей нервной деятельности и свойствах нервной системы. Спросите — к чему такое уточнение? К тому, что в дальнейшем этого учения и его некоторой некорректности относительно человеческой психики по сравнению с психикой высших животных мы еще коснемся. Все эти научные направления осваивают энергоинформационное пространство индивида — через изучение физического тела, — структуру и биохимические реакции, — и его поведение, т. е. методом тыка, за недостаточностью понимания как места этого физического тела в конгломерате «человек», так и самого конгломерата. Пока еще очень трудно себе представить в их категориях, что генотипический и личностный (фенотипический) аспекты человека, отраженные в поведении, прежде всего, через темперамент и характер, имеют архетипический, сущностный прототип с его эволюционным (реинкарнационным) уровнем развития. Но в случае, когда такое представление появляется, заявления о какой-либо случайности в судьбе людей, а значит и о пресловутой свободе, как ее понимает большинство из нас, становятся, мягко говоря, неприемлемыми. Возьмем, например, акцентуированные черты характера, как наиболее выраженные внешне формы нормальной психики. На что при взгляде на них необходимо обратить внимание? Прежде всего, на определенные для каждого темперамента, не обремененного специальными навыками, модели реакций на стрессовые для психики обстоятельства, которые, как правило, обслуживаются определенными социально обусловленными энергоинформационными конструктами — субличностями. Психика индивидуума на заре онтогенетического развития, на заре формирования личности, — когда приходит время считывания подобных конструктов из окружающей социальной среды, — одни из них берет себе на вооружение, а другие отвергает как несвойственные для себя. И данная сепарация в большинстве своем (мои извинения последователям прерогативы воспитания) зависит в первую очередь от сущностной ее составляющей и темперамента — проекции сущности в физическом теле, — т. е. от уровня собственного эволюционного развития, — и лишь во вторую от воспитания, что весьма показательно на примере многодетных семей. Это подразумевает потенцию нашего сознания, определяющую глубину анализа внешнего и внутреннего мира: максимально возможное проникновение в суть вещей через соответствующий инструмент физического тела — нейрогуморальную систему. Именно она (за исключением каких-либо факторов, нарушающих физиологию индивида, которая влияет на его психическое развитие) — эта потенция — устанавливает рамки возможностей и ограничений освоения получаемого в онтогенезе опыта.