Закончив институт, тяга к книгам не ослабла. И так как среди моих друзей и знакомых, к сожалению, некому было посоветовать что-то новое, то я искала рекомендации книг от своих любимых писателей или в подборках книг типа «Топ книг 20 века» или «Лучшие мировые шедевры литературы».

Благодаря этим подборкам я прочла и современные романы. Пелевин, Мураками, Бегбедер, Дэн Браун, Зусак, Макьюэн, Маккормак, Евгинидиз, Даниэл Киз, Маргарет Этвуд, Фрэнни Флэгг, Элизабет Гилберт, Лайза Дженова.

Мне нравились романы Улицкой и Алексиевич.

И ещё романы Василия Аксёнова о шестидесятниках прошлого столетия. Благородная ностальгия по советскому идеализму. Десятки гениальных писателей и музыкантов, которые описаны на страницах этих книг как простые люди, со своими внутренними сложностями и житейскими, бытовыми проблемами. Владимир Высоцкий, Роберт Рождественский, Белла Ахмадулина, Евгений Евтушенко, Вознесенский. Этих людей я видела только на экране в старых записях советского фильмофонда или читала их стихи. Небожители. Атланты нашего советского времени. И всегда об одном — выбор. Внутренняя борьба, творческая страсть и человеческие отношения. Сложное время, обусловленное необходимостью принимать одну из сторон — гениальность и свобода творчества против внутреннего кодекса чести и желания оставаться прежде всего порядочным человеком. Предательство и трусость ради тёплого и удобного места у партийной кормушки? Или изгнание и вечная слава, и уважение потомков?

Тут я сразу вспоминаю одно из моих любимых произведений Фазиля Искандера «Кролики и удавы». Сатирическое произведение, повесть-притча, социально-философская фантазия на тему устройства «идеального сообщества». Сказочное изложение советского устоя с его жадностью и ограничениями, глупой и трусливой подозрительностью высшей власти к своим гражданским единицам.

Талант, который на глазах читателей превращается в свою уродливую пародию из-за внутренней слабости, трусости и малодушия. Резкие и меткие аналогии автора навсегда зародили во мне недоверие к любой политике. А позже это чувство укрепилось в «Скотном дворе» и «1984» Оруэлла, в «Дивном Новом мире» Олдоса Хаксли. А у Михаила Зыгаря, нашего соотечественника это недоверие было оправдано его документальными историческими романами-исследованиями — «Империя должна умереть» и «Вся Кремлевская рать»

И все же антиутопии стали моим любимым жанром.

Борьба с системой. Человек вне строя. Вне правил. Выживание среди себе НЕ подобных.

Может любовь к антиутопиям — это отказ признавать себя в нормальной, обычной, реальной жизни? Или отказ признавать возможность быть Счастливой?