И он решает освободить своих таких уставших и таких занятых родителей от хлопот. Это так страшно, я думаю, что моя Соня испытывала те же страшные чувства в ту последнюю ночь. Это самое дикое отчаяние, которое только можно себе представить. Потому что если пережить такое, то шансы на выживание очень малы.

И парень решает уйти. Раз он обуза, раз он никому не нужен.

Весь фильм волонтеры отряда Лиза-Алерт пытаются искать ребёнка. И в процессе поисков складывается впечатление, что это только им и нужно, да ещё молодому, небезразличному следователю.

Второй страшный момент фильма уже в конце. Тело ребёнка уже было найдено где-то в лесной канаве. И спустя месяц или два показывают его родителей. Папаша все так же сидит с бутылочкой пива и смотрит футбол. Рядом его второй ребёнок, рождённый уже в новой семье. Он почти безразлично поглядывает на этого малыша. И через мгновение показывают мать — она безучастно сидит со своим престарелым любовником и тупо пялится вместе с ним в телек. Ничего не изменилось. Вот это безразличие. Вот это спокойное течение жизни. Это жутко…

Наверное, этого я и боюсь больше всего.

Я все ещё иду. Куда я иду? Прямо. Мне нужно купить воды. Да, пойду куплю воды. Очень жарко. На улице 36 градусов. Снова болит голова.

И тут я вспомнила. Это было вчера.

Вчера вечером мы сидели рядом и смотрели сериал «Доктор Хаус». Я обняла Сашу и чуть громко вздохнула от тянущей боли в груди.

— Что такое? — обеспокоено спросил Саша

— Да ничего страшного. Просто чуть грудь побаливает. Наверное, из-за ПМС. Отекает немного. Это нормально.

— Надеюсь ты не залетела?

Я слышу эту фразу… смотрю на него и, наверное, у меня на лице недоумение.

— Эээ… то есть… я хотел сказать, если ты и залетишь… то есть… забеременеешь, я… ну я любому исходу буду рад…

Я постаралась не думать об этом, выбросить это из головы. Ну сказал и сказал. Он часто говорит что-то такое, а потом или не помнит или потом оказывается, что совсем не это имел ввиду…

Так я и подумала вчера. Вернее, решила так думать. Затерла, замазала этот момент. Но я слишком хорошо знаю о таких вот «оговорках». Это чистая, ничем не прикрытая правда. Вот так спонтанно, без фильтра. И мне понадобилось 12 часов, чтобы эта новая информация поднялась наверх из моего подсознания на уровень сознания, и стала настоящей причиной моего сначала сарказма, а затем и этой неконтролируемой злости.

И вот только сейчас я поняла это.