Личностные синдромы иногда сохраняют удивительное постоянство при довольно значительных внешних изменениях. Известно множество примеров сохранения чувства безопасности у эмигрантов, которые пережили ряд лишений и унижений. Исследования, посвященные моральному духу жителей территорий, подвергшихся бомбардировке, доказывают удивительную стойкость наиболее здоровых людей к внешним невзгодам. Статистика показывает, что лишения и войны не ведут к заметному росту числа психозов[66]. Изменения в синдроме безопасности обычно не связаны с изменениями в окружающей действительности; иногда личность вообще не меняется.

Немецкий эмигрант, ранее весьма обеспеченный человек, приехал в Соединенные Штаты без всякого состояния. Однако, по мнению психологов, он чувствовал себя в безопасности. Подробно расспросив его, они установили, что его внутренняя философия и склонность считать людей хорошими не изменилась. Он по-прежнему верил, что является вполне достойным человеком и сумеет реализовать себя, если предоставится шанс. Все те низости, свидетелем которых он был, по его мнению, объяснялись вполне конкретными причинами. Интервью с людьми, знавшими его в Германии, показали, что он был в точности таким же и до своего финансового краха. Много других примеров можно почерпнуть, наблюдая за пациентами, сопротивляющимися психотерапии. Иногда можно встретить пациентов, которые в результате психоанализа достигли значительного прогресса в понимании ложности и опасности некоторых своих убеждений. Несмотря на это они продолжают цепляться за эти убеждения с удивительной настойчивостью.

Немецкий эмигрант, ранее весьма обеспеченный человек, приехал в Соединенные Штаты без всякого состояния. Однако, по мнению психологов, он чувствовал себя в безопасности. Подробно расспросив его, они установили, что его внутренняя философия и склонность считать людей хорошими не изменилась. Он по-прежнему верил, что является вполне достойным человеком и сумеет реализовать себя, если предоставится шанс. Все те низости, свидетелем которых он был, по его мнению, объяснялись вполне конкретными причинами. Интервью с людьми, знавшими его в Германии, показали, что он был в точности таким же и до своего финансового краха.

Много других примеров можно почерпнуть, наблюдая за пациентами, сопротивляющимися психотерапии. Иногда можно встретить пациентов, которые в результате психоанализа достигли значительного прогресса в понимании ложности и опасности некоторых своих убеждений. Несмотря на это они продолжают цепляться за эти убеждения с удивительной настойчивостью.