Способность Модель/Пример побуждает нас подражать человеку, который ее «активирует»; это стремление «делать так же», следуя образу значимого человека внутри нас; в то время как идеализация рисует нам его как недоступный идеал, вровень с которым нам не встать никогда. Маленькие дети не идеализируют родителей, они просто подражают им во всем, что кажется значимым, присваивают (интериоризируют) способы поведения. В такие минуты ребенок ощущает себя отчасти своим родителем или максимально близким к нему, и так происходит научение. А механизм идеализации не заинтересован в том, чтобы сокращать разрыв между людьми: наоборот, кажется важным, чтобы терапевт оставался волшебной фигурой, поскольку именно статус почти небожителя делает возможными ожидаемые чудеса.
* * *
[из интервью]
[из интервью]
«Однажды (как раз в начале терапевтических отношений) психотерапевт спросил меня:
«Однажды (как раз в начале терапевтических отношений) психотерапевт спросил меня:
— Как ты в целом представляешь себе жизнь?
— Как ты в целом представляешь себе жизнь?
Мы говорили об опасностях и неудачах и о том, что можно делать, чтобы их избежать, и я ответила:
Мы говорили об опасностях и неудачах и о том, что можно делать, чтобы их избежать, и я ответила:
— Как темный лес, через который проложена тропа, и главное — не сходить с тропы. Если сойти — может произойти что угодно, но пока ты остаешься на тропе — все более или менее предсказуемо.
Как темный лес, через который проложена тропа, и главное — не сходить с тропы. Если сойти — может произойти что угодно, но пока ты остаешься на тропе — все более или менее предсказуемо.
— Но ведь нет никакой тропы, — возразил мой терапевт. — Только лес. Тропа проходит там, где ее прокладываешь ты — и увидеть ее ты можешь только обернувшись назад. Там — она уже есть. А впереди — нет.
— Но ведь нет никакой тропы, — возразил мой терапевт. — Только лес. Тропа проходит там, где ее прокладываешь ты — и увидеть ее ты можешь только обернувшись назад. Там — она уже есть. А впереди — нет.
Эта простая контрконцепция сейчас вызывает у меня любопытство и желание обдумать ее, прежде чем согласиться. Но в тот момент — и еще долгое время — она явилась мне как озарение. Как благая весть, которая может изменить мою жизнь.
Эта простая контрконцепция сейчас вызывает у меня любопытство и желание обдумать ее, прежде чем согласиться. Но в тот момент — и еще долгое время — она явилась мне как озарение. Как благая весть, которая может изменить мою жизнь.
Такое интенсивное переживание было следствием особенного отношения к терапевту, который в моем внутреннем мире был наделен невероятной мудростью и добротой. Эти мудрость и доброта пока еще никак не соотносились с его реальным характером, а родились из моей горячей надежды, что он выведет меня из тупика, в котором я оказалась — и из отрицания той части реальности, в которой он пока еще ничего не знал про мои тупики, а я не знала, достаточно ли он надежен в своем отношении ко мне».