Сексуально-эротические игры советских детей 1970-1990-х годов (Борисов, 2002)

Элементарные «генитально-ознакомительные практики» достаточно широко распространены уже у дошкольников и младших школьников. Их инициаторами, как правило, бывают мальчики. Чаще всего это происходит в спальнях или туалетах. Многие девочки охотно соглашаются, но возможно и принуждение.

«После школы Андрей, Дима, Лена и я пошли к Димке в гости. Сначала все хохотали, обзывались. Потом Андрей повалил Елену на кровать, лег на нее и начал ощупывать ее руками. Ленка громко визжала. Димка стоял около меня, краснея. По дороге домой Ленка мне рассказывала то, что я видела своими глазами, пытаясь разжечь во мне зависть. А я проклинала Димку, который не осмелился то же самое сделать со мной». «В дошкольном возрасте с мальчишками мы часто играли в догонялки, придумывая разные правила. Одно из них: мальчишки – «разбойники», девчонки – «принцессы». "Разбойники" ловят «принцесс», завязывают руки веревкой сзади, а потом каждый «разбойник» пытает выбранную «принцессу», чтобы она сказала ему, где лежат драгоценности. «Пытки» представляли собой поцелуи, объятия и чаще всего щупанье груди. Во время этой игры я испытывала двоякие чувства. С одной стороны, было приятно, если меня выбирал тот мальчик, которому я нравлюсь и который мне нравится; но было противно, если это кто-то другой и по тебе лазают грязными руками». Иногда в ролевых играх имитируют коитус. Чаще его инициируют мальчики, но порой это делают и старшие девочки. «Я и моя подружка, обеим по 10 лет, «заставляли» ее младшего брата (ему около 4 лет) ложиться на нас по очереди и тыкать свою письку нам в низ живота. Идея была не моя, но казалось интересно». У подростков такие игры становятся более разнообразными и откровенно эротическими. Советские школьники часто играли в фанты: проигравший должен был кого-то поцеловать или признаться в чем-то интимном. Более продвинутой, особенно у старших подростков, была игра «в бутылочку» на раздевание. Общим правилом детских учреждений было подсматривание мальчиков за девочками, и обратно. В детском саду это чаще всего происходило в туалете, а в школе – на уроках физкультуры. «В школьные годы у нас сильно было распространено подглядывание. Это происходило в спортивных раздевалках, когда все переодевались на урок физкультуры. Обычно мальчики подглядывали за девочками, те в ответ очень сильно визжали, а потом подсматривали за ними. Подглядывание проходило по очереди: посмотрел сам – дай посмотреть и другому. На уроках физкультуры мы наблюдали за мальчиками, как они прыгают через «козла». У кого были облегающие спортивные трико, то присматривались, не выделяется ли что-либо. Парни чувствовали себя неловко. В то время, когда девочки спускались или поднимались по лестнице, мальчики стояли на нижнем пролете и просто выворачивали головы, чтобы заглянуть под юбки. Любимая мальчишеская игра – задирание девочкам юбок. Мальчики подбегали, неожиданно задирали юбку и говорили: "Московский зонтик!", "Магазин открылся!" или "С праздником!" Сами девочки чаще всего считали это знаком внимания и формой ухаживания. В ответ на это девочки, в свою очередь, пытались сдернуть с мальчиков брюки или трико. В средних и старших классах часто практиковалось групповое «зажимание» и «тисканье» девочек, объектами которого чаще всего становились полные, раньше вступившие в половое созревание девочки и те, кому это доставляло удовольствие. Хотя при самом процессе тисканья они и выражают свой протест, но после всего происшедшего девчонки собирались, хихикали, бурно обсуждали, кто и что ощупал, у кого что задели и как… Некоторые девчонки гордились этим, им нравилось, что парни так обращают на них внимание». Другие девочки этого не хотят, воспринимают такое поведение как оскорбительное и насильственное. «Зимой мы ходили кататься вечером к Дворцу культуры на горку. Моя дорога шла через лес. Задержавшись как-то один раз, я попала "в пробку" (так называлось у нас скопище парней, которые подкарауливали девчонок и щупали, тискали их). На меня навалилось человек 10–12. За 1–2 минуты я почувствовала чужие ищущие и шарящие по моему телу руки. Они проникали даже под одежду, во все "тайные места". Мне было и стыдно, и обидно, и неприятно. Я отбивалась, как могла… Когда пришла домой, у меня стучала в голове мысль: "Ну, всё, теперь я щупаная". Я сразу же залезла в ванну смывать с себя эти назойливые руки, как будто грязь. Мне было нехорошо, текли слезы. Я была потрясена. Мне было 12 лет. Мне казалось, что и мама, и отец видят на мне эти руки, которые обшарили все мое тело. До сих пор помню это, как будто это было только вчера» (Цит. по: Борисов, 2002).