Складывается парадоксальная ситуация: как фактически формируются и от чего зависят взаимоотношения конкретных детей и их родителей в современных семьях, ученые явно не знают, но это не мешает им твердо знать, каким должно быть семейное воспитание. При этом «единственно правильные» «универсальные» рекомендации зачастую основываются не на критическом обобщении реальных социально-педагогических практик, а на нормативных представлениях далеких времен, где нас с вами заведомо «не стояло» и от которых современники были отнюдь не в восторге.

В принципе, переоценить роль родителей в воспитании детей невозможно. Они выступают для ребенка в нескольких ипостасях:

1) как источник эмоционального тепла и поддержки, без которых ребенок чувствует себя беззащитным и беспомощным;

2) как директивная инстанция, распорядители жизненных благ, наказаний и поощрений;

3) как образец, пример для подражания, воплощение лучших личностных качеств и модель взаимоотношений с другими людьми;

4) как источник знаний и жизненного опыта, друзья и советчики в решении сложных жизненных проблем.

Но как сочетаются эти роли на разных стадиях развития ребенка, в зависимости от его пола, возраста и конкретных жизненных условий? На эти вопросы нет однозначных ответов (Психология подростка, 2003. Гл. 9). И поскольку я не являюсь в этой области знания специалистом, ограничусь уточнением обсуждаемых ею проблем.

Начать придется с вопроса «Что значит быть сыном?». В религиозной литературе и словарях существует слово «сыновство» (нем. Sohnschafft, англ. sonship), составленное по образцу греческого йотесия (hyothesia), происходящего из двух слов: йос (hyios)– сын и thesis – установление. В Новом завете это слово фигурирует в пяти местах (К римлянам 8:15, 8:23, 9:4; К галатам 4:5; К ефесянам 1:5). В русском каноническом переводе Библии оно переводится как «усыновление», но в православной богословской литературе часто фигурирует и «сыновство».

Сыновство – необходимое дополнение и коррелят отцовства. С этим статусом в религиозной литературе ассоциируется прежде всего повиновение, послушание и преданность отцу. Однако, в отличие от рабства, сыновство – не столько принадлежность, сколько дар, способность быть учеником, усваивать и реализовывать отцовские предначертания. Как и в понятии отцовства, на первый план выдвигается не физическое, кровное происхождение, а символическая, духовная близость, дающая сыну, независимо от его возраста, чувство защищенности и надежности, которого лишены сироты. Причем это чувство не зависит от конкретных отцовских практик, был ли отец добрым или злым, внимательным или небрежным.