Ослабление поляризации деятельности и жизненных перспектив мальчиков и девочек уменьшает различия между ними и облегчает проявление индивидуальных особенностей ребенка. Тем не менее, гендерные стереотипы сильно влияют на учебную мотивацию и направленность интересов, а через них – на будущую профессиональную судьбу. Интеллектуальные и личностные профили одаренных мальчиков-подростков менее подвержены гендерной типизации и более разнообразны и индивидуальны, чем профили их «средних» сверстников. Это расширяет круг интересов и занятий таких мальчиков, но одновременно порождает конфликты с традиционными образцами маскулинности и ценностями мальчишеской субкультуры.

Поскольку психологические тесты и школьные отметки заданы и контролируются взрослыми, их анализ необходимо дополнить сравнением детских игр и игрушек, в выборе которых дети свободнее. Хотя в этой сфере определенно существуют гендерные инварианты, которые воспроизводятся из поколения в поколение и кажутся стабильными, кросскультурными и даже межвидовыми, они видоизменяются вместе с обществом и культурой. Игровые предпочтения мальчиков и девочек не столько продукт социализационных стратегий и сознательных усилий взрослых, сколько результат относительно самостоятельного детского выбора, в котором решающую роль играют гендерные стереотипы детской культуры. Дети спонтанно, но вполне эффективно корректируют не учитывающие социальных и психологических реалий педагогические усилия взрослых, блокируя как попытки радикальных воспитателей уничтожить гендерные различия, дав мальчикам и девочкам одинаковые игры и игрушки, так и усилия традиционалистов, мечтающих о возврате к «прежнему», «настоящему» детству.

Гендерно-возрастные особенности эмоциональности – одновременно психофизиологическая данность и социокультурный норматив. Мальчики и девочки различаются не столько по своей эмоциональной реактивности, сколько тем, какие именно эмоции у них поощряются, а какие табуируются. Традиционная маскулинная идеология культивирует у мальчиков сильные эмоции, связанные с отношениями господства и власти (гнев, любовь к острым ощущениям), и табуирует проявление и осознание слабости, будь то страх, нежность или стыд. Эти различия, соответствующие образу «сильного пола», имеют свои биоэволюционные предпосылки, но часто приносят психологические издержки. У мальчиков это трудности эмоционального самоконтроля, эмоциональная заторможенность и бедный эмоциональный словарь. Гегемонная маскулинность нередко формирует у мальчиков такие черты, от которых взрослые мужчины хотели бы избавиться.