Умом я понимала, что между нами все кончено, но все равно тосковала по бывшему. Я и ненавидела, и хотела его. Просто «взрыв мозга». Однажды вечером я узнала, что Адам отменил покупку билетов на концерт, на который мы собирались пойти вместе. Концерт стал еще одной вещью, «отнятой» им у меня. Это событие подтолкнуло меня к краю пропасти.

Печаль и чувство поражения были моими постоянными спутниками, и я начала беспокоиться, что никогда не почувствую себя иначе. Вскоре это состояние переросло в паническую атаку. Я пыталась успокоиться, приняв ванну, и, когда дыхание стало приходить в норму, тоска превратилась в апатию. Теперь в моем мозгу крутились мысли гораздо мрачнее. Может, единственный способ покончить с болью – завершить мою жизнь? Я сразу же начала обдумывать план, как это сделаю.

Возможно ли совершить самоубийство так, чтобы не травмировать психику человека, нашедшего мое тело? Ну, если меня найдет уборщица, то это будет нечестно. Она ведь посторонний человек. И я не могу позволить подруге, которая предложила мне пожить в ее доме, найти меня мертвой. Она ведь была так любезна и позволила мне остаться.

Независимо от того, какой сценарий я придумывала, я не могла понять, как его осуществить, чтобы не причинить вреда невинному человеку. Кто бы мог подумать, что меня спасут хорошие манеры?

Я достигла самого дна.

На следующее утро после пробуждения я задала себе такие вопросы:

Как я к этому пришла?

Почему это случилось со мной?

Что мне теперь делать?

Я находилась на этапе принятия решения. Можно было падать все ниже и ниже или начать бороться, чтобы вновь подняться.

Мое горе трансформировалось в гнев. Позже я узнала, что на стадии скорби переход от печали к гневу был положительным знаком – движением энергии. Я решила: с меня хватит страданий. Я составила план действий для постепенного восстановления, и на какое-то время он сработал, но потом любое воспоминание об Адаме заставляло меня вспоминать прошлое, и я снова лежала на полу в слезах.

Со временем я, возможно, реже плакала, однако горькое, обиженное поведение постепенно стало моей нормой. Я словно ходила с невидимой табличкой, на которой было написано: «Это сердце закрыто». Друзья, посещавшие меня, оказались участниками «Шоу жалости к себе», в котором я играла главную роль.