То есть суть моих доводов такова: спор между защитниками спонтанного расширенного человеческого порядка, созданного конкурентным рынком, с одной стороны, и теми, кто требует наделить центральную власть правом управления человеческим взаимодействием (на основе коллективного управления ресурсами) – с другой, происходит из-за фактической ошибки последних в отношении того, каким образом формируются и используются знания об имеющихся ресурсах. Поскольку данный спор касается фактов, его следует разрешить с помощью научного анализа. Анализ же показывает: следуя спонтанно возникшим моральным традициям (с точки зрения большинства социалистов, «неразумным»), лежащим в основе конкурентного рыночного порядка, мы производим и накапливаем больше знаний и ресурсов, чем можно получить и использовать в экономике с централизованным управлением, сторонники которой утверждают, что их действия строго «разумны». Таким образом, цели социалистов фактически недостижимы и программы нереализуемы. К тому же они противоречат логике.

Поэтому – вопреки распространенному мнению – проблема заключается вовсе не в разнице интересов или ценностных суждений. Безусловно, вопрос о том, как у людей складываются определенные нормы и ценности и какое влияние они оказывают на развитие нашей цивилизации, – прежде всего фактический. Этому вопросу посвящена данная книга; первые три главы в общих чертах дают на него ответ. Требования социализма не вытекают из традиций, сформировавших расширенный порядок, который и сделал возможным существование цивилизации. Скорее данные требования стремятся уничтожить эти традиции, заменить их «рационально» построенной системой морали, и она достаточно привлекательна – ее обещания отвечают инстинктивным стремлениям человека. Социалисты рассуждают так: раз человечеству удалось выработать некую систему правил, которым необходимо подчиняться, то оно вполне способно придумать систему получше и поприятнее. Но если цивилизация обязана своим существованием одной конкретной форме поведения с определенными правилами, доказавшей свою эффективность, то у нас просто нет выбора – мы не можем предпочесть другую только потому, что на первый взгляд она кажется более привлекательной. Спор между рыночным порядком и социализмом есть не что иное, как вопрос выживания. Следование социалистической морали означало бы гибель большей части человечества и обнищание основной массы выживших.

И тут возникает важный момент, который я хотел бы сразу прояснить. Да, я выступаю против высокомерия разума (ошибка, свойственная социалистам), однако моя аргументация никоим образом не направлена против разума, используемого должным образом. «Разум, используемый должным образом» я понимаю как разум, признающий собственную ограниченность и способный извлечь уроки из установленного экономистами и биологами удивительнейшего факта: порядок, возникший без человеческого замысла, может оказаться гораздо разумнее сознательно изобретенных людьми теорий и программ. Как же я могу критиковать разум, если призываю рассматривать факты и мыслить логически, доказывая несостоятельность теории социализма? Я не оспариваю и того, что можно (осмотрительно и постепенно) направлять разум на изучение, критику и обоснование отказа от традиционных институтов и моральных принципов. Эта книга, как и некоторые из моих предыдущих исследований, направлена против традиционных представлений о разуме, которыми руководствуется социализм. Я считаю, что эти представления существуют вопреки логике и фактам и являются наивной рационалистической теорией, устаревшим и ненаучным подходом; в одной из своих работ я назвал эту теорию «конструктивистским рационализмом» (1973).