742 Заслуживает упоминания еще одна подробность: два нижних лица, пусть перевернутые, не являются отражением двух верхних, они явно выступают как независимые сущности, олицетворяющие нижний, а не верхний мир. При этом одно из двух верхних лиц светлое, другое же значительно темнее и у него заостренные уши. Вопреки такому противопоставлению вода течет равномерно, сверху вниз, в одном и том же направлении. Ее источник расположен не только над земной горизонталью, но и над средней линией картины, так что верхний мир оказывается источником жизни. Поскольку трехмерное человеческое тело обычно считается вместилищем жизни и силы, это обстоятельство компенсируется размещением источника в четвертом измерении. Вода вытекает из идеального центра. То есть четвертое измерение лишь внешне симметрично, а в действительности оно асимметрично (это обстоятельство имеет чрезвычайно важное значение как для ядерной физики, так и для психологии бессознательного).

743 «Четырехмерный» задник картины есть «видение» в двойном смысле – это и зрелище, и нечто, ниспосланное свыше. Кажется чистейшей случайностью, что все получилось именно так, а не иначе, и малейший дополнительный штрих мог бы придать пейзажу совершенно иной вид. Вообще круглые пятна, будто бы бесцельно разбросанные по размытой поверхности (большей частью это глаза расплывчатых зверино-человеческих лиц, лишенных какого-либо определенного выражения), не вызывают у нас особого интереса. Картина обескураживает и не раскрывает себя зрителю, ибо все случайные плоды природы, если они лишены эстетического очарования, не воздействуют на наши чувства. Их случайность превращает любую попытку истолкования в пустую спекуляцию. Требуется профессиональный интерес психолога, зачастую непостижимый для непосвященного, чтобы отыскать в изображении смутный инстинкт порядка, причем для этой цели используется самый примитивный из всех приемов, а именно пересчет. Когда черт, которые можно сопоставить друг с другом, немного или вовсе нет, как раз количество отражает схему упорядочивания. Тем не менее, маленькие диски или отверстия отчетливо круглые, и большинство из них суть глаза. Лишь случайно – я настаиваю на том, что это важно, – появляются числа и прочие закономерности, точное воспроизведение которых видится почти невозможным. В подобных обстоятельствах надлежит воздерживаться от статистического или экспериментального мышления, поскольку проверка подлинности этой картины подразумевает поистине астрономические цифры. Исследования такого рода возможны, только когда очень простой опыт можно повторять снова и снова в кратчайшее время, как было у Райна[472]. Наша картина есть уникальное и сложное явление, совершенно бессмысленное со статистической точки зрения. Но с точки зрения психологии этакие «диковинки» могут оказаться вполне содержательными, потому что сознательный разум невольно подпитывается их нуминозностью. Значит, мы должны принимать их в расчет, при всей явной нелепости и иррациональности этих картин, просто потому, что они суть важные факторы психологического процесса. Но подчеркну, что доказать тут что-либо не получится.