В своем «потустороннем» состоянии Лидочка научилась спать сидя. Ну не то чтобы спать — отключаться на пару минут. Больше нельзя — вдруг маме что-нибудь понадобится? Хотя мама тоже почти все время спала... И вот в один из таких моментов Лидочке, наверное, приснился сон. Такой нереально реальный, что даже запахи почувствовались. Вот только что пахло больницей — а вот уже совсем другим — металлом, чемоданами, дальней дорогой... расставанием.

«Аэропорт?» — подумала Лидочка, сосредоточенно озираясь вокруг. Похоже, это действительно был аэропорт. Лидочка находилась на балконе, среди множества других людей, а внизу тоже были люди, и терминалы, и выходы на летное поле. Сквозь стеклянную стену виднелись белоснежные лайнеры, похоже, новые, сияющие на солнце невыносимым светом.

— Объявляется регистрация билетов и оформление багажа на рейс 84, — объявил динамик. — Отбывающих просим пройти к третьему терминалу.

Лидочке сверху было хорошо видно, как внизу вскипело движение, часть людей потянулась к третьему терминалу, где уже стояли сотрудники — тоже в белоснежной форме, приветливые и улыбчивые.

«Наверное, непрактично во всем белом работать, пачкается быстро», — подумала Лидочка, которая ежедневно стирала свой белый халат, без него в палате находиться не положено.

Тем временем люди у третьего терминала сдавали багаж, предъявляли билеты и проходили через воротца в накопитель. Странность какая-то в этом была... Лидочка не сразу сообразила, что многие пассажиры очень непривычно одеты. Глаз выхватывал то тут, то там людей в байковых халатах, в ночных рубашках, в майках и трико, и Лидочка с изумлением заметила даже несколько совершенно голых товарищей. Впрочем, никого из «нижних людей» это не смущало — как будто так и надо.

И еще одна странность не сразу, но определилась: в воротца заходили каждый в своей одежде, а из них выходили в одинаковых белоснежных просторных балахонах. И багаж оставляли весь, подчистую — в руках у прошедших контроль не оставалось ни пакетов, ни сумочек, ни зонтов, даже билетов не было.

«Антитеррористические мероприятия? — предположила Лидочка. — Чтобы ни бомбу, ни пилку для ногтей не пронесли? Что-то я о таком не слышала...»

И тут Лидочка увидела... Нет, она сначала не поверила своим глазам. Но сомнений не было: там, внизу, в широкие раздвижные двери только что вошла мама. Точно — мама! В своем полосатом халате, который Лидочка только вчера выстирала и выгладила, в теплых носках и кожаных шлепанцах, в правой руке хозяйственная сумка, в которой Лидочка ежедневно носила в больницу куриный бульон, соки и яблочное пюре, а в левой...

«Билет! — ахнула Лидочка. — Но как... Куда??? Она же больна!!!»

Мама стояла и растерянно озиралась по сторонам.

— Мама! Ма-ма! Я здесь! — изо всех сил завопила Лидочка, бросаясь к металлическому парапету. — Мама, посмотри наверх!

— Куда вы, женщина? Это нельзя! — раздалось за спиной, и сильные руки оттащили ее назад.

Лидочка обернулась и увидела охранника — в белоснежной форме, и эмблема с крылышками на шевронах и на фуражке. На кармашке было вышито: «Служба безопасности». Он был явно должностное лицо, поэтому Лидочка сразу опомнилась.

— Извините, я не хотела. Там моя мама! — сбивчиво заговорила Лида. — Я просто ее позвала. Вот и все. Я ничего не нарушала...

— Отбывающих не положено звать, — разъяснил охранник. — Им вообще мешать нельзя. Дело-то серьезное!

— Ну да, я понимаю, — смешалась Лидочка. — Только мама не может здесь находиться! Она сейчас очень больна, понимаете? Я вообще не знаю, как она здесь очутилась... И потом — она за всю жизнь ни разу на самолете не летала! Да и лететь-то ей некуда!

— А вы разве не провожающая? — Теперь охранник выглядел несколько смущенным.

— Да нет же! — с отчаянием сказала Лидочка. — Как же я могу ее провожать, если ей нельзя улетать? Ей лечиться надо! Мне надо туда, вниз, к ней! Где тут выход?

— Выход тут один — назад, в город, — медленно сказал охранник. — Вниз вас не пропустят. Туда только с билетами...

— Господи, ну что за порядки странные? А где тут касса? Я куплю билет!

Лидочка говорила и неотрывно следила глазами за мамой. Та медленно двинулась по залу, рассматривая терминалы И то и дело заглядывая в билет.

— Билет вам, скорее всего, не продадут, — сказал охранник. — У нас тут только по брони... Ваша очередь еще не скоро подойдет. Вы уж мне поверьте.

— Но что же делать! — со слезами вскрикнула Лидочка. — Кричать нельзя, вниз нельзя, а что можно???

— Знаете что? — вдруг решил охранник. — Пойдемте со мной в Зал Ожидания. Если начальство разрешит — устрою вам встречу с мамой. И вы обо всем поговорите. Пойдет?

— Пойдет! — обрадовалась Лидочка. — Спасибо вам! Вы очень добры!

Зал Ожидания оказался тут же, неподалеку — он был просто отгорожен от остального пространства стеклом и оборудован удобными креслами.

— Располагайтесь, ждите. Я должен получить пропуск для вашей мамы, — сказал охранник и удалился.

Лидочка села и стала ждать. Она немного успокоилась и стала рассматривать окружающее пространство.

— Тоже не успели попрощаться? — спросил ее высокий старик, сидящий неподалеку.

— Да нет, я вообще не собиралась прощаться, — охотно откликнулась Лидочка. — Это какая-то ошибка!

— Тут ошибок не бывает, — вздохнул старик. — Если билет куплен, то надо лететь...

— Да ерунда, билет всегда можно сдать, — отмахнулась Лидочка. — Просто все это как-то неожиданно...

— Тут вы правы, это — всегда неожиданно, — покивал старик. — Вроде готовишься, готовишься, а вот приходит пора расставаться — и все равно не готов. А вы кого провожаете?

— Да не провожаю я! Маму тут, внизу, увидела. Но меня к ней не пустили. Сказали ждать.

— А, понятно. А я вот — жену. Ну, мне бы только попрощаться — и все. Пускай летит. Раз решилась...

— А куда она у вас летит?

— Как куда ? Здесь все в одном направлении летят — на Тот Свет. Других маршрутов нет.

— Куда? — оторопела Лидочка.

— На Тот Свет, — терпеливо повторил старик. — Оставляют накопленный багаж... Сдают билет, он же все равно — в один конец... Переодеваются в чистое... И в полет!

— А... Ох... Да... Что вы такое говорите??? — с ужасом выдавила Лидочка.

— А вы разве не знали? — спокойно удивился старик. — Хотя — да, вы еще молоденькая, откуда вам. Первый раз, наверное, близких провожаете?

— Да не провожаю я! — вскричала Лидочка. — Мама жива! Жива! И никуда не собирается лететь! А если и собирается, я ее никуда не отпущу!

— Эгоистично, — заметил старик. — А маму-то вы спросили, хочет она остаться или хочет улететь?

Лидочка набрала побольше воздуха, но так и выдохнула его, не преобразовав в слова. Маму она не спрашивала. И не знала, что там она хочет или не хочет. А врать Лидочка не умела и не любила. Поэтому и сникла, растерянно глядя на старика.

— Ну-ну, не расстраивайтесь, — сочувственно сказал дед. — И простите меня, дурня старого, если что не так. Я вас понимаю. Я-то к своей старухе вот-вот следом прилечу, а вам-то с мамой еще не скоро встреча предстоит. Так что понимаю ваши переживания.

— Какая встреча? — слабым голосом простонала Лидочка. — Мама вовсе не собиралась умирать, ну правда! Вы ведь это имели в виду?

— Это, — подтвердил старик. — Только вот что я вам скажу: сознательно собираются умирать — только самоубийцы и святые. А все остальные — думают, что хотят жить, а на самом деле, в глубине души, бог весть, что они там собираются.

— Мама не самоубийца и не святая, — ответила Лида. — Она просто — мама. Мы знаете как с ней ругались? Она меня всю жизнь гнобила: то похудей, то причешись, то приведи себя в порядок. Я на нее обижалась, злилась. Ругались. Но теперь у нас все изменилось. Мама наконец-то поняла, что была не права. Она раскаялась, в церковь ходила, причащалась, исповедовалась... Да у нас жизнь только-только началась!

— Между прочим, когда человек расплачивается со всеми земными долгами, его уже мало что держит на земле, — заметил старик. — Ваша мамочка, похоже, завершила незавершенное, ну и вот...

— Так. Давайте мы пока про маму не будем, — решительно сказала Лидочка. — Вот встретимся — и тогда все выяснится. А пока переменим тему, ладно?

— И то верно, — согласился старик.

— А вот ваша жена, она тоже не собиралась... ну, улетать?

— Нет. Не собиралась. Ходила, скрипела, меня понемногу пилила. Все неожиданно произошло. Меня и дома-то не было. Так что попрощаться не успел. Только это и гложет. А так — что ж, раз билет приобрела, значит, так надо. Пора, стало быть.

«Безбилетных пассажиров экстренного рейса вне расписания просим пройти к кассе. Повторяю...» — раздалось из динамиков.

— А эти как же? Которые без билета? — тут же спросила Лидочка.

— Это которые совсем неожиданно. В катастрофах, например. Ну ничего, выдадут им билеты. Поторопились маленько, а так тут все предусмотрено. Даже если вне расписания.

— А когда дети умирают, это как, тоже предусмотрено? — гневно спросила Лида.

— Предусмотрено. Дети не дети, а если надо вернуться — значит, летят. Вы, моя хорошая, пока еще не знаете, что здесь мы все гости. А Дом наш — там. Оттуда приходим, туда и возвращаемся. С годами поймете.

Откуда ни возьмись неслышно возник охранник.

— Вам разрешена встреча. Пройдемте.

— Извините, спасибо, до свидания, — вскакивая, торопливо попрощалась со стариком Лидочка. — Ой, мамочки... Боюсь!