– Да нет! Вон и Сирано видел это вчера.

– Точно! Было такое. Похоже, надо с него доспехи снять на некоторое время. Лесовик?

– Сейчас сделаю.

Дошел до кабанчика, оторопело сидящего у дерева и смотрящего на него с какой-то обидой. Видимо, его и самого оглушило. Снял аккуратно с него доспех. Кабанчик недовольно хрюкнул. Пришлось ему объяснять, что доспех снимаем для его же блага, чтобы он мог почесаться, да и улучшить доспех надо. Шлем свой он отдавать отказался наотрез. Ну и ладно, не сильно-то и хотелось.

В это время Бармаклей деловито резал кирасы громадными ножницами по металлу. Я вопросительно на него взглянул.

– Ну да, Сирано меня попросил вернуться поближе к утру, чтобы помочь тебе с доспехами для кабанчика. Я так понял, походного горна у тебя нет?

– Нет.

– А как ты вообще тогда металл соединял, проковывал? На холодную?

– Ну да. Воспользовался единением металлов. Ну и уговорил детали соединиться.

– Постой-ка! Единением? Это же гномский талант! Хочешь сказать, что ты уговорил как-то гномского кузнеца в нубдеревне дать тебе класс ремесленника, профессию кузнеца и научить талантам гномов?

– Нет, класса он не давал.

– Погоди, погоди. А откуда у тебя тогда профессия кузнеца? Он же никого профессии кузнеца без класса ремесленника не учит.

– А мне он почему-то класс даже не предлагал.

– Ничего не понимаю. Сирано, может, ты хоть что-то скажешь по этому поводу?

– У меня есть три варианта: первый – разрабы основательно перелопатили нубдеревню, второй – наш новый друг Лесовик просто не въезжает, что он сделал не так, третий – он нас сознательно вводит в заблуждение. Причем сам я склоняюсь ко второму варианту.

– Хм, интересная гипотеза. Первый вариант можно сразу отбросить. Разрабы этого очень не любят. А вот второй или третий вариант для нас по сути роли не играет. В любом случае это дело только нашего юного друга.

– А почему ты меня все время юным называешь?

– А что, разве я не прав? Судя по моим ощущениям, тебе, мой друг, лет не так чтобы очень много. Максимум двадцать пять, а может, и того меньше – восемнадцать-двадцать. С высоты моих пятидесяти ты, несомненно, юный. Или тебе по каким-то причинам не нравится слово «юный»? Так ведь юность, как и молодость, такой недостаток, что с годами обязательно проходит.

– Ну зачем ты грузишь нашего друга своими ненужными философствованиями? – сняв шляпу и поправляя на ней перо, задал вопрос Сирано. – Смотри, еще немного, и на тебя Хрюша сагрится! Не понравится ему твое словоблудие, и всё – не будет с нами больше Бармаклея!

– То есть как это не будет? Ты думаешь, что я не смогу убить секача сотого уровня? Ты меня обидеть хочешь?