Через три часа, мы с Майором подползали к месту моей временной дислокации:

– Держи, двадцать пузырьков маны, десять на хп, от холода только один. Перед тем как нырять, зажмёшь его в зубах, как дебаф на переохлаждение получишь, сразу глотай. Вот держи ремни, привязывай серпы к ногам, а я тебе пока голову белой краской покрашу. Когда будешь выныривать, в белой воде тебя будет незаметно. Вот только у тебя такая шишка на башке, её закрашивать никакой краски не хватит. Не вовремя ты на яблочном огрызке поскользнулся.

– А Калян сказал, что это банановая кожура была.

– Мда? – удивился Майор, – хотя может и кожура, я не разглядывал. Ты меня не отвлекай, а то неровно прокрашу.

Я перестал его отвлекать и занялся ногами. К каждой ступне я плотно примотал по серпу, доставшемуся мне от рептилей. Буду ими за грунт цепляться под водой. К рукам решили примотать кинжалы, доставшиеся от банды Большого Джо. Во-первых, у них была повышенная прочность, а во-вторых, ничего другого у нас не было.

– А теперь главное, – Майор вывалил из сумки стальную плиту, толщиной сантиметров пять, с закреплёнными на ней многочисленными ремнями.

– Это чегой-то?

– На спину тебе подвесим. Она тебе не даст в воде всплывать, прижмёт ко дну, иначе тебя просто снесёт течением.

Я, вздохнув, лёг на неё спиной, а Майор затянул у меня на груди и плечах всё ремни. В итоге перевернуться на живот я смог только с его помощью. Вот черт, плита сплющила мои лёгкие, наверное, она килограмм сорок весит.

– Ничего, – успокоил меня Майор, – в воде будет легче. Подожди, я остатками краски её попробую покрасить. На всё не хватит, но хоть чуть-чуть замаскируем. Вот и все, – сказал он, хлопнув меня по плечу. – Тихонько ползи вон к тем деревьям, через два часа совсем стемнеет, тогда и начнём.

Видели бы меня мои родители, ни за что бы ни поверили, что это их сын: нечто мычащее, кряхтящее, невнятно ругающееся ползёт по лесу. Белая голова, к ногам привязаны серпы, к рукам кинжалы, на спине плита, вжимающая моё тело в острые камни. Со стороны посмотреть точно черепашка-ниндзя, только очень медленная и больная на всю голову. Нахрена я ввязался в эту авантюру. Представляю, если меня охранники в таком виде поймают, они ж со смеху все перемрут.

Два часа я полз голым брюхом по камням, в итоге, когда добрался до деревьев, живого места на нем не осталось. Выпитый пузырёк восстановления немного унял боль, но заживлять раны не спешил. Это странно, но мы уже давно заметили, что повреждения, полученные не в бою, этим эликсирам поддаются плохо. Возможно, нужны были какие-то другие, типа лечения болезни, но нам такие ещё не попадались.