«Илиада» – это не театральная постановка, никогда такой не была, но я вижу, что среди материалов в браузере есть современный спектакль «Илиада» по Гомеру. Автор адаптации – некий Виктор Алексеевич Барсуковский.
Ищу материалы «Илиады» Барсуковского.
– Нет ничего, – с недовольством пробормотал я, натыкаясь на мёртвые ссылки.
У интернета свой зомби-апокалипсис…
– Может, Юлий Цезарь, там, не знаю… – заговорил Илья, подкуривший очередную сигарету. – Кто там ещё есть? Спартак?
– Это всё просто люди, – покачал я головой. – Нужен кто-то с сверхспособностями. Хотя… Что там по Юлию Цезарю?
Двое суток – ровно столько потребовалось, чтобы всё подготовить и разучить роли.
Ставить решили произведение Вильяма «Наше всё» Шекспира, «Антоний и Клеопатра».
Я не знал наверняка, как всё это дело должно работать, но лично выточил из дуба театральную маску, вырезав на ней нейтральное выражение, потому что Октавиан Август был спокойным и рассудительным человеком, а также смотрится нейтральным персонажем. В этой шекспировской постановке он не антагонист, а, скорее, положительный персонаж. Это Антоний и Клеопатра сами себе враги, совершающие идиотские поступки.
– Нет, чересчур безумствует наш вождь: его глаза, блестевшие, бывало, как Марс в броне, пред строем боевым, – возвестил Михаил Михайлович, играющий Филона, – забыв свой долг, с подобострастным взглядом устремлены на смуглое чело…
Нахожусь за кулисами, у меня выход только в четвёртой сцене. Если всё получится, придётся вплотную заниматься театральной деятельностью, давая частые постановки…
В этот раз собралась большая часть жителей нашей небольшой общины. Обстановка, несмотря на громкие радиообъявления «Бригады», в городе спокойная. Мертвецов на улицах полно, спецзомби лютуют, суперы решают межличностные конфликты, иногда доносится стрельба, но нас это не касается, поэтому мы продолжаем жить и крепить оборону.
В интернете пытался выяснить о судьбе защитников инженерного замка, может, кто-то сумел выкарабкаться, но я не нашёл ничего. Вообще, сейчас, как никогда, важна анонимность в интернете, потому что есть повышенный риск, что раскрытые сведения могут быть использованы против тебя. Пусть никто не знает, где ты, кто ты и как ты, так безопаснее. И даже если кто-то выжил, едва ли они будут писать об этом на весь интернет.
Стою, курю и думаю.
– О, лживая любовь! – плачущим голосом возвестила Ани. – Где урны те священные, которые бы должен наполнить ты слезами скорби?