Джимма шмыгнула носом особенно громко.

— Рарамис-ро была избранницей Мудрейшего Пара, — возразила подавленная Чин-Чин

Среди наг семейные отношения были особенно крепки, поэтому змеелюдка приняла близко к сердцу потерю мамы новорожденными щенятами.

Шайар предположил, вяло ковыряясь в тарелке:

— Возможно, следуя устойчивому циклу, Хранители выбирали из того, что есть. Поэтому у вас столь нетипичные покровительства.

— Что, если мы все изначально были бракованной шестеркой, а нормальные погибли во время призыва? — поднял взгляд рыжий.

— Бракованной? Понимаю, что ты имеешь ввиду, но слово слишком грубое. Ты все, бесспорно, талантливые ребята.

— Я точно бракованный, — вздохнул Ксень. — И путь не нашел. Вдруг это мои последние минуты? Вдруг окажется, что целители плохо вылечили мое сердце, или тело еще где-то сломано?

— Чушь не пори? — фыркнула Кахрин. — Твои чары — это талант управления потоками и плетение рун. Думаешь, что ожог был напрасным? Или ты просто так, настолько быстро осваиваешь сложнейшие формулы? Да и твой баланс выровнялся.

— А я-я? — с заиканием спросила Джимма. — Я… я ведь н-не лекарь. Сов-совсем. Не л-люб-люблю это.

Слезы высохли, оставив на щеках раздражение. Обессиленная девушка продолжала заливаться соплями и периодически всхлипывать.

— Помнишь ту ботву от нарики, что ты оставила в чашке вместо цветов? За ночь она пустила корешки. Хотя, насколько мне известно, нарика совсем не размножается корнями.

— У меня б-бывало так, что воткну в зем-землю ветку, а она прорас… шмыг… тает. Еще до призыва. И розы часто д-давали корни.

— А я хорошо ладил с языками и физикой, — добавил Ксень с печальным лицом.

— А я рукожопом был, — хмыкнул Игорь. — Ломал все, к чему ни прикоснусь. Пейн, я не чувствую связи. А ее нет. Шутник, блин, хренов. Э-э-эх.

Шайар вспомнил, как ошибочно пророчил землянину путь кузнеца. В Хаване его антидар хотя бы проявлялся не так сильно, потому что он не пытался что-то мастерить или браться за починку. Зато с кухней оказался на ты.

— Может, нажремся? — вяло предложил Игорь. — У нас принято поминать усопшего и заглушать психическую боль алкоголем, чтобы на утро она превратилась в телесную.

— У в-вас вообще нажи-раются по любому поводу, — насупилась Джимма. — Лучше вып-выплеснуть боль посиль-нее: с-слезами или криком. Сразу лучше не-не станет, но мир уз-узнает, насколько сильно ты го-рюешь.

— Мне нравится, — согласилась Кахрин и внезапно громко взвизгнула.

От чего вздрогнул даже Шайар.