Довольно растянул губы, — Это точно, еще какой!

— Трус, жалкий, ничтожный.

— В самую точку, и чувствую себя от этого просто великолепно. Еще вопросы есть?

С Афоней и его друзьями бы прокатило, но этот старший чуть умнее, ненамного, как раз настолько, чтобы не дать расстаться по-человечески.

— Афоня, раз у него нет чести — он не может считаться дворянином. А значит его можно наказать как простого холопа. Ну ка братишка, проучи, покажи мужику его место.

Афоня сбегал к машине, вернулся без трости, но со здоровенным кнутом. Неспешно развернул, разминая плечи. Худое оружие. Никогда мне не нравилось. В умелых руках вещь страшная. Если этот крендель им умеет владеть, дела мои хуже некуда. Хороший пастух за десять метров снимает с уха коровы слепня, не повредив животинку.

В подтверждение мыслей, все остальные участники резво бросились в стороны.

Кнут щелкнул в воздухе. Афоня вытянул руку с растопыренным пальцами, от хлыста во все стороны побежали блестящие водяные жгуты. Поползли как сытые удавы. Вроде не быстро, но сразу во все стороны, ни убежать, ни увернуться. Одна из петель захлестнула лодыжку. Коснулась кожи.

Мама, это не вода, ногу ожгло кипятком, и штанина задымилась. Попытался подпрыгнуть, но не в том я теле, чтобы две ноги зараз от земли отрывать. Я и одну могу с трудом, когда руками надежно упираюсь. Попробовал отшатнуться, поскользнулся на ровном месте, шлепнулся на задницу.

Накрыло ржанием со всех сторон:

— Покажи ему, Афоня, покажи.

— Сдери с него шкуру, чехол на мобиль получится.

— Это не аристократ, а тварь безродная, скотина жирная.

Спину жигануло так, что вскочил как мячик и заплясал на месте.

— У-у-у.

Вентилируем легкие, глубже, еще, еще. Пока не начну задыхаться от кислорода. Активировал воздух, закрутил вихрь вокруг тела. Стиснул зубы до хруста, пришлось скорчиться, чтобы держать ладони ровнее, коробка с котом под мышкой.

Еще, сильнее. Все силы, все напряжение в вихрь. Стена воздуха поднялась такой силы, что начал видеть окружающих через мутное стекло. Можешь же Боря, когда приспичит.

Еще, еще сильнее. Показалось, что не чувствую опоры. Боль в ноге и спине утихла, прервал значит мой кокон едкую дрянь.

Покосился вниз, пресвятые ежики, от башмаков до земли метр. Вот так значит, Боря, в воздух подниматься надо. А говорил — не могу.

Афоня начал раскручивать хлыст. Водяные струи заколотили по моему кокону, выбивая разноцветные брызги. А броня то держит!