Барон приподнял бровь, осторожно поинтересовался: — С чем проводить?

— С пользой, Антон, причём для всего рода. До вызова две недели, давай его по-быстрому женим.

— Петя, ты его видел? За него ни одна благородная не пойдёт и под страхом смерти, барон махнул рукой и скривился.

Петр хищно прищурился, потер руки.

— А какого нерадивого нам благородные, своих девать некуда. Елисеевы хорошее приданное обещали…

(Девятый храм Вечного ученика, общественная приемная. На каменном троне восседает сухой старик, вдоль стен застыли неясные фигуры в серых хламидах с ладонями, сомкнутыми на уровне груди. Перед троном согнувшись вопросительным знаком стоит женщина, явно не привыкшая гнуть спину).

Гнетущее молчание полутемного зала разорвал громоподобный рык: — Баронесса, если повод, по которому ты побеспокоила мне понравится, я лично высосу твои слезы.

Дама вздрогнула, рухнула на колени, завизжала голосом раненой чайки: — Владыка, случилось страшное, мой сын, моего мальчика призвали, взгляните на бумаги.

Жёлтый сверток взмыл в воздух и застыл перед глазами хозяина зала.

Сморщенная голова, похожая на обугленную головешку, шевельнулась, — Да ты должна прыгать от радости, что на твоего щенка обратили внимание. У Скотининых шестьдесят лет не урождалось годных магов.

— Владыка, его убьют. У нас слишком много врагов. Он нежный и ранимый мальчик, а о жестокости этих академий ходят легенды.

Морщинистая старческая рука отпихнула бумагу.

— Дай мне в руки его любую вещь.

— В-в-вот, платочек.

Костлявая конечность прикоснулась к ткани и сразу брезгливо отдёрнулась.

— Да женщина, признаю, ты воспитала кусок редкостного говна, у него точно нет шансов, не то, чтобы закончить, боюсь он не протянет и до выдачи учебных принадлежностей.

— Владыка, сделай что-нибудь, придумай, в твоей власти менять все, перед твоей мудростью…

Старик резко перебил, — Женщина, что мне с того, если очередного никчёмного щенка превратят в вонючую кучку дерьма. Свора озверевших волчат, мнящих себя аристократами, да им даже стараться не придётся, он и так в этом дерьме по уши. Роди себе нового, а лучше пару, — глаза хитро прищурились, — Или барон перестал обращать на тебя внимание?