Я как раз подполз к бородачу и принялся его ощупывать, как сверху, с обрыва, посыпался песок.

Меня осветил луч фонарика.

— Русский! Шакал! Ты что с Кареном сделал? — послышалось сверху.

— Кранты вашему Карену, — просипел я, нащупав наконец пистолет.

— Сдавайся, — предложил кто-то из преследователей.

— Русские не сдаются, — буркнул я и перекатившись на спину стал стрелять ориентируясь на голос…

Глава 2. 4истилище 70.77

Глава 2. 4истилище 70.77

Очнулся я рывком. Видимо сознание потерял. Глаза от чего-то не спешил открывать.

Готовясь к боли сделал глубокий вдох.

Всё, хватит валяться! Как бы плохо не было, нужно двигаться дальше. Шума погони нет, но это ещё ничего не означает.

Мысленно приготовившись к ярким ощущениям я рывком попытался подняться и… С удивлением обнаружил, что ничего не болит. Ни простреленное плечо, ни нога. Да и всё тело, с которого, до этого, по ощущениям, слезла вся кожа, тоже вполне нормально себя чувствовало.

Как заново родился. Ну или помер.

Я усмехнулся своим мыслям, но сейчас не до шуток…

Только сейчас понял, что сквозь веки, которые я так и не решился открыть, пробивается свет. Это сколько же я провалялся? День уже что ли?

Я раскрыл глаза и быстро окинул окружающее пространство. Вверху ярко-голубое небо, всё вокруг залито слепящим белым светом, вокруг бело-жёлтые стены… Так, что-то не сходится.

В темноте, когда я летел с обрыва, рассмотреть что-то в было невозможно… Но я ведь у моря лежал, а там обрыв, берег... Ни о каких стенах и речи не было. Я это точно помню. Теперь же я находился в небольшом дворике три на три метра. Можно было решить, что это какая-то камера, или колодец, да только на одной из стен был вполне обычный проход. Я ещё раз, внимательно огляделся. Дворик образовался, судя по всему, вследствие того что несколько невысоких каменных домов построили вплотную друг к другу. Причём строили их в шахматном порядке. Домики напоминали мультяшные постройки из Диснеевского мультика про Аладина, хоть подо мной и лежала желтоватая, вытоптанная трава, а не песок.

В углу дворика прямо на земле, скрестив ноги по турецки, сидел какой-то дед в тюбетейке. Я лишь скользнул по нему взглядом, опасности явно не представляет и ладно, а то что пялится, ну пускай смотрит, мне это не мешает.

На стене дома, прямо напротив меня, висела сверкающая золотом и вычурно украшенная табличка, или вывеска на которой было что-то написано. Сделана она была бестолково, потому что, чтобы разобрать написанное на ней, нужно было подойти вплотную и погрузиться в длинный текст. Да и место, мягко говоря, непроходное. О чём это я вообще?