— Она не рассчитывала, что трата моей силы окажется слишком сложной для её разума и её тело станет моим. — с улыбкой рассказала женщина. — Этот мир оказался лакомым кусочком для меня.

— Что же нам делать… — почти плакал Сельв, сидя на коленях.

— Кхм. Мы попали сюда совершенно случайно, поэтому не хотели бы вам мешать и дальше предаваться размышлениям о великом. — мягко начал говорить Олганар. — Мы пойдём отсюда и затем аккуратно вернёмся обратно туда, откуда прибыли.

— Зачем же так спешить. Неужели тебе не хочется узнать больше о том… как стать сильнее? — вкрадчиво сказала богиня, вставая с трона. — Обрести такую далёкую от исполнения месть тем, кто тебя однажды убил?

— Убил? — попытался состроить непонимающее выражение лица бывший король, но она только лишь покачала головой.

— Не нужно пытаться обмануть того, кто знает всё о смерти. Стоит любому живому существу умереть, как его душа навсегда остаётся заклеймённой печатью. Она горит вечным пламенем ядовито зелёного цвета.

— В-вы говорили про мою месть? — более нервным тоном уточнил Олганар, тоже начиная терять привычное спокойствие. Её взгляд, казалось, проникал насквозь.

— Я бог смерти. — важно сказала женщина. — В моей власти как обратить всё живое, так и вернуть его в первоначальную форму. Желаешь ли ты вернуться в то место, откуда тебя однажды изгнали острым клинком в сердце?

— Не в сердце конечно, но хотелось бы… — пробормотал себе под нос юноша. — Но… неужели вы это сделаете просто так?

— Умный вопрос. — ухмыльнулась богиня. — Плата за это весьма… весьма невелика. Позволь мне проникнуть в мир следом за тобой. Я сотни тысяч лет не знала вкуса жизни… Я жажду её!

Её золотые глаза вспыхнули жадностью, что демонстрировало стоящим перед ней людям истинную сущность могущественного создания. Аура давления придавила Аллана к полу, пока стоящий рядом Олганар погрузился в собственные мысли, где желания и страх сплетались друг с другом. Впервые с момента его перерождения, перед ним находился прямой шанс на реализацию мечты о мести.

Тем не менее, стоило ему об этом подумать, как перед глазами появился образ беловолосой девушки, которая стала первым человеком, к которой у него появились настоящие чувства привязанности. Он был готов этим пожертвовать ради исполнения глубинных желаний, но при этом рационально сомневался в необходимости подобного. Будет ли он счастлив, зная, что бросает их на произвол судьбы, когда сам обрекает целый мир на уничтожение?

Юноша не знал.

— Богиня, есть ли другие варианты, которые могли бы вас устроить? — дрогнувшим тоном наконец сказал бывший король. — Я… я не хочу возвращаться в то место, где завершилась моя прошлая жизнь.