Дальнейшая рутина затянулась минут на сорок — гель, шампунь, мочалка с мылом, и всё такое. Ничего интересного не происходило до тех пор, пока я не собрался было вылезать из под потоков воды. Раздавшийся стук в дверь, и юркнувшая в "предбанник" девчушка вызвали у меня стойкое чувство дежавю — это была имена также мойщица, что и раньше.

Мда. Если я всё правильно помню (тогда у меня несколько клинело крышу и полностью уверенным в своих воспоминаниях я не был) то расстались мы пусть и не врагами, но всё же не в самых хороших отношениях.

— Дай угадаю, — усмехнувшись, я попытался немного разрядить обстановку — запускать ко мне кого-то другого просто не решились, так?

— Эм… — девчонка замялась — Ну, в общем…

— О нет! — притворно ужаснулся я — Только не говори мне, что ты опять накосячила?!

— Ну… Видите, ли…

Банщица тряхнула головой, и решительным шагом направилась ко мне. Я удивился, но не стал предпринимать каких либо действий, с интересом наблюдая за ней. Замерев на расстоянии полуметра, девчонка на мгновение прикрыла глаза, и протянула ко мне руку ладошкой вверх. На ней лежали две золотые монеты.

— Э-э-э? А вот сейчас, не понял?

— Разбитый мной флакон оказался не таким дорогим. Хозяйка соврала мне, чтобы я впредь была осторожнее. Так что эти деньги я не заслужила. Я ведь вам нагрубила, обвиняла в том, что вы не делали и… и…

Запнувшись, девчонка замерла, и тут же была вынуждена резко вдохнуть, так как свою речь она произнесла на одном дыхании. Кое-как отдышавшись, банщица попыталась было ещё что-то сказать, но кураж уже был потерян, а смелость утрачена, так что у неё получилось лишь невнятное бормотание. Впрочем, я и так уже всё понял.

— Знаешь, — взяв девчушку за подбородок, я заставил её посмотреть себе в глазницы — а я ведь не такой хороший, как ты думаешь. Я злой и жестокий садист, наслаждающийся от убийств и чужих страданий. Так что монеты я не возьму…

— Но…

Положив руку на ладошку вздрогнувшей девчонки, (видок то у меня тот ещё, тем более без одежды, да ещё и настолько вблизи) я свернул ей кулачок, оставив монеты внутри.

— …Ведь зачем мне снимать собственное проклятье?

— Проклятье? — банщица дёрнулась и отступила на шаг

— Ага. — радостно подтвердил я — Монеты прокляты.

Бодрым шагом обойдя недоумевающую девчушку, я с невинным видом уселся в сушильное кресло. (называлось оно, естественно, как-то другому, но мне на это было по барабану) Туна, не понимающая что я задумал, но чувствующая что что-то весёлое, строя из себя пай девочку, повторила мой маршрут, чуть ли не задев девчушку крылом и уселась мне на голову. Мол — я тут вовсе не причём.