Девушка начала практически требовать у меня контакты супруги, чтобы предупредить её о возможном. И тут пришлось уже основательно врать, сказав, что она тоже попала в «аварию», но подключить её пока не могут. Деталей, конечно, я не рассказывал, а она и не требовала, просто в лёгком шоке шла рядом и молчала до самого детского дома.

— Опять ты? И кто это с тобой? — проворчал старик, глядя на нас у ворот дома Святой Иутерны.

— Мать это, старик. Отрывай, мальца пришли проведать, — хмыкнул я, на что Настя изумлённо поглядела на меня.

— Тоже мне, мать… — буркнул он скривившись, поглядывая на Настю, но калитку отворил.

А когда мы отдалились от старика, она меня чуть остановила и зашипера мне в лицо:

— Марк! Ты совсем что ли?!

— Ну тебя бы так не пустили, — усмехнулся я пожимая плечами.

— Мне же теперь стыдно, что они думают, что я ребёнка в детдом сдала… — недовольно сказала она.

— Как вы игроки, говорите: «Это всего лишь НПС» — нахмурился я.

— Не приписывай меня ко всем, Марк. Я за Фауста тоже переживала, и считаю всех сознательных искинов ничем не отличающимися от людей! — злясь сказала она и сложила руки на груди.

— Ладно, прости меня, — вздыхая ответил я ей.

А в глубине души у меня бурлило искреннее удивление словам девушки. Она первая на моей памяти, которая вот так выразилась. Практически моими словами.

— Будешь должен, милый, — хмыкнула она, слегка улыбнувшись и в этот момент, с крыльца спускалась какая-та группа послушников в зелёных мантиях.

— Учитель! — услышал я знакомый голос Фауста, и из этой группы выбежал малец, в сером костюме и такой же мантии.

Чуть не спотыкаясь, он врезаясь в меня и обнял за талию.

— Я же сказал, соскучиться не успеешь, — усмехнулся я теребя его за волосы.

— Учитель… Я всё помню! Мы с вами вчера сюда пришли… Но у некоторых детей из соседних групп, кто не из свободных, полностью пропала память, как будто я поступил только сегодня… — делая голос тише, сказал он.

— Вы о чём? — заинтересованно спросила Настя, а я лишь отмахнулся.

Значит, память моего подопечного и правда больше не зациклена. Если бы было иначе, он бы не осознавал того, что у них стёрлась память. Меня бы он и так помнил, как игрока. Поэтому, у меня прямо от души отлегло и посмеиваясь я взял Фауста на руки, как когда-то брал свою дочь.

Под смех мальчугана и Насти, к нам подошла женщина лет тридцати в белой мантии. Видимо, учительница.