— Ты что-то хотел от этой ма-мо-чки?

— Давай… потанцуем?

Её глаза на мгновение задрожали, а затем появилась уверенная улыбка и твердость, хотя какая-то не такая, как обычно. Будто…

— Хех, пойдем, малыш.

Волчица схватила меня за руку и потащила танцевать. Увидев это, оркестр, который за несколько выступлений богов музыки и пения понял, какие песни нравятся Посланнику, тут же начал играть медленный танец.

Волчица обнимала меня, прижимая словно плюшевую куклу, а я несколько раз успел пожалеть о приглашении. Некоторые бросали на нас насмешливые взгляды, но женщину это, казалось, совсем не волновало, и она продолжала, хоть и немного неловко, танцевать.

Когда танец закончился, Тристана спросила:

— Понравилось танцевать с ма-мо-чкой?

— Да… Вы ходили с Лисанной на балкон? Проводишь меня?

Женщина задумалась на несколько секунд и кивнула. По пути я захватил несколько стаканов с отдельного столика с чистой посудой и графин абрикосового сока, и мы прибыли на балкон.

Он был огромным… Конечно, сравнивать с увеличенным рунами пространством бального зала нечего, но здесь даже поместились столики и диваны, а в пяти метрах от нас открывался прекрасный вид на ночную столицу внизу, которая все еще праздновала, хотя многие, особенно семьи с детьми, наверняка легли спать.

Тут было несколько групп дворян, но и для нас с Тристаной нашлось место у перил и даже два кресла с небольшим столиком.

Поставив стаканы и графин на стол, я налил нам сок.

— Будешь?

— Сначала наливаешь, а затем спрашиваешь? — Усмехнулась волчица и взяла свой стакан, начав пить и смотреть на город внизу.

Я присоединился, и мы молча наслаждались прохладой и открывающимся видом, опираясь о перила.

В небе светила полная луна, ярко освещая пару облаков. Горело множество звезд. Сзади из башни доносилась едва уловимая музыка и смех. Внизу иногда кто-то громко выкрикивал пожелания Посланнику и империи…

— Мне уже сорок семь лет… — Начала вдруг Тристана, и мои глаза округлились. Заметив это, она криво улыбнулась. — Что, удивлен? С А-рангом тело начинает молодеть. Но не душа…

Она замолчала, и я различил боль и тоску в фиолетовых глазах, продолжая молча пить сок и думая, как приободрить женщину.

— Ты красивая, и тем более молодая. А возраст — просто цифра в уме. Многие мужчины были бы счастливы иметь такую жену.