Какой сумбур в мыслях!
* * *
На всякий случай захожу в соседний кабинет, вместо Илоны сюда заехали двое снабженцев — административное здание одно, кабинетов мало. Направляюсь к подполковнику:
— Андрей Петрович, разрешите? — «цивилизованно» спрашиваю разрешение.
— Входи.
Показываю пальцем на ухо: «Есть некоторые соображения по поводу улучшения полосы препятствий, хотел бы показать на месте»
Он смотрит на меня несколько недоумевающим взглядом: «Хорошо, пойдём».
Одевается, выходим к полосе, показываю телефон, он достаёт свой, помещаю в ешку — там они ничего не услышат.
— Для чего секретность? — спрашивает Андрей.
— Отсечь возможные лишние уши. Почему Илоны нет на базе? Её кабинет занят другой службой.
— Так и знал, что будешь спрашивать про свою любовницу…
— Если знал, почему не сказал сразу?
— Без неё проблем хватает. Наше подразделение иначе как «Цирк» не называют, все шишки на меня. Распустил дисциплину, понимаешь. Ругать ругают, а средств воздействия не дают. Вот скажи, стоит надавить на тебя приказом, сбежишь?
— Сбегать? Нет. Я просто не выполню приказ. И надавлю на тех, кто захочет надавить на меня.
— Во-во, в ФСБ гораздо проще, хотят всех забрить на службу. Конечно, не без неких послаблений, но военизированная организация, контракт, присяга, звания. А у нас? Подполковник бегает по запросам штатского!
— Обидно? Выскажи, что накипело. Посочувствую, приободрю. А то наша психологиня вообще ни с чем не справляется. Тебе, наверное, тоже не сказали, по каким мотивам бойцы согласились продолжать службу в непонятном подразделении?
— Нет, я только слышал, что у капитана младший сын серьёзно болен.
— О как! Ясно-о-о. Ладно, рассказывай свои печали, обсудим, подумаем.
Главная претензия — моя дисциплина, разлагающе действующая на других сотрудников. Ё-моё, говорил-же, дайте отдельную базу! Ваше-же скупердяйство. Хорошо, с этого момента постараюсь вести себя незаметно.