— Что ж, Илона, как скажешь, — легко согласилась Альбина, окончательно выбравшаяся из джакузи и взявшая с вешалки полотенце, которым принялась вытираться. — Избавить, так избавить. Я не в претензии. Ты и так сделала даже больше, чем я рассчитывала. Скажи только: что у него за триггер? Ты упомянула его раньше, — сказала темноволосая хозяйка дома, бросая полотенце прямо на пол и направляясь к небольшому туалетному столику с большим зеркалом и стулом напротив него. Там она открыла ящичек и, достав из него расчёску, принялась расчёсывать свои волосы, одновременно высушивая их, словно феном, лёгкими, филигранными потоками своей магии.

— Трггер… — снова улеглась в воде и прикрыла глаза в блаженстве Илона. — Запах мяса. Кухня. Запах жареного мяса, супа… Жесткий триггер. Он о нём знает и безуспешно пытается с собой бороться.

— Мясо, значит… — задумчиво повторила Альбина. Она отложила расчёску, встала со стула и подошла к бассейну-джакузи, оказавшись за спиной Илоны. Опустилась на колени, села, коснулась своими пальцами плеч гостьи, затем принялась неторопливо, мягко, но уверенно эти плечи разминать. — Я запомню.

Илона даже начала подмурлыкивать от удовольствия, принимая заботу и ласку своей подруги.

— Что ж, — произнесла Альбина. — Избавить, так избавить, — сказав это, она отвела от плеч девушки одну свою руку, ту, на пальце которой поблёскивало простенькое малоприметное колечко.

Непонятно как и откуда в этой руке появился длинный, тонкий, тусклый кинжал, который черноволосая хозяйка дома без лишней спешки и резких движений, уверенно вонзила в тело Илоны. Рядом с шеей, выше ключицы, параллельно позвоночнику. Длинны кинжала с лихвой хватило, чтобы достать и пронзить насквозь сердце дернувшейся от резкой боли светловолосой девушки.

Только поздно было дергаться — руки черноволосой Авантюристки затвердели, словно сталь, не оставляя Илоне и шанса вырваться, повернуться или применить магию. Секунда, другая, третья. Тело дёрнулось в этой хватке последний раз. Илона затихла уже навсегда. В остекленевших её глазах, направленных точно в лицо своей убийцы, навсегда застыл вопрос, что не успел сорваться с приоткрытых, но сведённых предсмертной мукой губ: «За что?» — спрашивали эти лаза.

Тело черноволосой хозяйки дома тоже дёрнулось. Но не мука то была. Это ясно показал пробежавший по нему теплый золотой свет «мультиапа». Пробежавший и погасший.

Альбина вытащила кинжал из раны.

— Не худший это был День Рождения, — негромко произнесла она. — Просто, последний. Прощай, Илона.

Черноволосая хозяйка дома встала и направилась на выход из помещения. Открыв дверь, она произнесла в пространство.