— Ты нужен главе, — сообщил гвардеец и слегка толкнул меня ладонью в плечо. — Немедленно.

— Да, господин, — произнёс я. Да и что ещё сказать или сделать мог? Бездушные только так и ведут себя с людьми. Даже чернорабочий из слуг, таскающий навоз и чистящий выгребные ямы для меня был господином и мог потребовать выполнения любого поручения, если оно не противоречило указаниям более высокостоящих лиц семейства. И убежать я не мог, уж точно не от этой ходячей машины для убийств.

Гвардеец привёл меня в кабинет главы семьи. Сам он остался снаружи, закрыв за мной тяжёлую дверь сразу после того, как я переступил порог.

— Господин, я пришёл по вашему приказу, — склонился я в низком поклоне и так и застыл, не желая сталкиваться с взглядом хозяина кабинета.

— Посмотри на меня, — потребовал он.

«Чёрт», — чертыхнулся я. Но делать было нечего, пришлось распрямиться и посмотреть в глаза собеседнику.

Тот несколько секунд молчал, потом задал вопрос:

— Дочь сказала, что ты Возвышенный? Как это случилось?

— Господин, простите, но я бездушный, — тихо сказал, старательно глядя ему в переносицу. Так проще всего выдерживать чужой прямой взгляд. Отвести глаза я не мог, такого приказа не было. — С Данкой мы просто играли. В этой игре я был не бездушным, а рыцарем с Возвышением.

— Понятно, — неожиданно в его руке возник небольшой кинжал с прямым и узким клинком. Он кинул его мне, а когда оружие оказалось в моих руках, то приказал. — Вспори себе живот.

Я сглотнул и произнёс:

— Зачем, господин?

Через мгновение всё тело пронзила острая боль, а дальше парализовало, и я уроненным бревном грохнулся на пол. Боли от падения не почувствовал. Она исчезла сразу после того, как я перестал собой владеть. Но меня это не радовало.

Мужчина подошёл ко мне и, нависнув, сказал:

— Бездушные не задают вопросы, а исполняют всё, что им приказывает их господин. Даже приказ убить себя. Я узнаю, кто ты такой и зачем проник в мою семью.

Глава 4

Глава 4

ГЛАВА 4

— Господин собирается провести тот ритуал? Нас же всех казнят как свидетелей, если про это узнают другие.

— Заткнись, Эткинс, просто заткнись.

Но воин не собирался вот так просто замолкать.

— Да нас с тобой мигом заткнут, когда король или жрецы узнают про ритуал. Навсегда заткнут. Они и господина не пожалеют, а уж нас…

— Да закрой ты рот, пока кто-то ещё не услышал твоё нытьё, дурак, — вызверился на напарника второй мой сторож. — Да, он будет проводить тот самый ритуал. Теперь всё, умолки.

— Нас точно казнят.

— Никто нас не казнит. Наказание за использование запретного ритуала положено только за убийство человека. А это, — воин мотнул головой в мою сторону, — просто странный бездушный. Он не подпадает под закон.

— И всё равно страшно, — вздохнул боязливый.

— Тьфу, — смачно сплюнул под ноги его товарищ.

Этот разговор я слушал лёжа на каменном полу, связанный верёвками по рукам и ногам. Пошёл уже четвёртый день моего пленения. Тогда, после разговора в кабинете главы семьи, меня переправили в подвал в камеру, где приковали к стене. Позже ко мне наведался сначала палач, который обработал меня своими особыми техниками, а потом навестил жрец. Первый особого успеха не достиг. После порции лютой боли, я инстинктивно выскользнул из тела, как тогда в храме. В таком состоянии пытки доходили до меня слабо. Будто неприятная щекотка и не очень сильные щипки и уколы. Было немного неприятно смотреть, как корчится тело. Но возвращаться в него я не желал, пока рядом стоял палач. Он хотел узнать от меня кто я такой на самом деле и зачем занял место Арта.

Лишь появление жреца убедило его и главу в том, что я настоящий Арт. Версию о том, что во мне пробудилась душа во время издевательств двоюродных братьев Данки, я сообщил ещё до знакомства с палачом, а потом продолжал её придерживаться. Вряд ли мне поверили бы о вселении чужой души человека из иного мира. Скорее посчитали бы меня тем самым мифическим демоном и прикончили на месте.

Жрец обладал особыми талантами, которые позволяли прочитать всю суть человека или бездушного. Он сообщил все мои характеристики и заодно подтвердил, что я — это бездушный Арт, живая вещь, принадлежащая этой семье, а не замаскировавшийся под его личиной шпион из вражеского клана или разбойничьей шайки. Он же вытащил из моего вторичного хранилища все мои сокровища — птичьи тушки, жетоны и марки. Последние я давно переложил в него из первичного, чтобы освободить место для новых трофеев, которого и так в нём с гулькин нос. Лучше бы сразу их истратил на себя. Пусть и копейки для моих недругов, но мне было жутко жалко даже их.

После этого я провисел в кандалах несколько дней. Еды не давали, только иногда приносили воды. Потом меня расковали, скрутили верёвками и перетащили в карету. После чего везли куда-то не меньше двух часов. И вот я здесь… чёрт знает где. Похоже на какое-то заброшенное здание, заросшее кустарником, молодыми деревьями и высоченной жёсткой травой. В этом месте я провалялся несколько часов, слушая чужие разговоры, из которых узнал свою судьбу. Оказывается, существует запрещённый всеми и везде ритуал, который позволяет поднять свою ступень за счёт другого Возвышенного. С его помощью можно немного обойти жёсткое условие по количеству получаемых ступеней в год. Запрет понятен без слов. Этот ритуал сродни сути существования бессмертных из фильма «Горец». Там в итоге должен остаться один, вобравший в себя всю силу и знания остальных. В этом мире произойдёт нечто подобное, пользуйся люди ритуалом направо и налево. А до этого момента — появления сверхвозвышенного и последнего в человеческом роду — мир будет залит океаном крови и чужих страданий. Вот только, как оказалось, ритуал запрещает использовать людей. И все те, кто знает и умеет всё правильно делать, находятся под строгим учётом правительства.

Почему глава семейства решил вот так быстро пустить меня под нож, а не стал «раскармливать», чтобы получить больший профит? Или отказался от изучения моего феномена в надежде узнать, как создавать подобных мне бездушных, потом ритуалить их и без проблем поднимать свои ступени. Думаю, что я знаю это. Он банально испугался огласки и того, что столь ценную вещицу у него заберёт кто-то могущественнее, и решил, что лучше ощипанный воробей в руках, чем жирный гусь в небе.

Для ритуала он вывез меня за город. Здесь должен был его дожидаться тот, кто станет проводить ритуал. Но почему-то специалист по жертвоприношению задерживается.

— Наконец-то, — донёсся до меня недовольный голос главы, — я уже заждался… демоны, ты что тут делаешь?

— То же, что и ты. Себастьян рассказал мне про ритуал и жертву, — раздался незнакомый мужской голос.

— И что? Это бездушный, на него не распространяется закон. Так что проваливай прочь, пока мои воины тебя не погнали взашей.

— Твои воины? Алекс, скажи, кому ты служишь?

После короткой паузы послышался голос третьего. И он мне показался знакомым, кажется, это один из гвардейцев, которые приехали с отцом Данки.

— Вам, милорд Оттис, — произнёс тот.

— Кайл, а ты? — в голосе новоприбывшего зазвучали глумливые нотки с долей превосходства.

Услышать ответ, скорее всего, другого гвардейца мне помешал громкий хлопок, похожий на тот, с которым вспыхивают пары бензина в бочке с узким горлом. Следом раздался нечеловеческий крик боли, а ещё спустя несколько секунд зазвучала сталь. Сквозь этот шум пробился голос моего мучителя:

— Верные мне, ко мне!!!

Мои сторожа чуть ли не слитно выругались.

— Пошли, Эткинс. Господин зовёт… Эт?.. — его речь прервал мерзкий влажный хруст. Точно такой же издают куриные рёбра, когда их разделывают ножом перед готовкой.

— Сказал же, что ритуал опасен для нас, ублюдок, — сказал убийца. — И мой господин меня не звал.

— Эт…кинс…

— Ты ещё жив, цыплячий хрен? — удивился тот.

Я постарался развернуться так, чтобы рассмотреть охранников. Появился крошечный шанс спастись. Не воспользоваться им будет преступлением, наказание за которое — жизнь. Моя жизнь.

Только успел повернуться, как увидел тусклую вспышку между телом смертельно раненого воина и его убийцей. Итогом её стало то, что Эткинса подбросило вверх до самого потолка. А когда он рухнул обратно на каменный пол, то застыл без движения.

Увидев, что сторожей у меня больше нет и слыша шум яростной схватки в нескольких десятках метрах, я стал действовать.

Хорошо, что меня просто связали по рукам и ногам, но не догадались прикрутить к чему-то. Или просто поленились, решив, что это лишняя трата сил. Благодаря этому я смог добраться до сторожей, поубивавших самих себя. Пришлось покрутиться, как червяку, но результат того стоил. Потом несколько минут нащупывал кинжал, которым Эткинс зарезал своего напарника и уронил на землю, взлетая к потолку. Ещё минут пять устраивал его поудобнее и тёрся верёвками по острому лезвию. И всё это время с ужасом боялся услышать рядом с собой чужие шаги и голос ненавистного главы семьи.

Почувствовав, что руки достаточно освободились, я перехватил оружие и быстро покончил с оставшимися путами.

К этому время шум боя стих. Но никого на горизонте не было. Чуть выждав, я положил кинжал на старый каменный пол, местами покрытый толстым слоем земли, на которой уже вовсю росла трава. Вместо него потянул из ножен меч на поясе зарезанного сторожа. Но стоило чуть пошевелить тело, как то распахнуло глаза и захрипело, выпустив кровавую струйку изо рта.