Несмотря на то, что он хотел просить пощады уже сейчас, он понимал, что эти двое не проявят сострадания. Даже глаза Повелителя Драконов выражали больше милосердия.

Они не имеют никакого желания изменить своих намерений.

— Это невозможно! Повелитель Кланов! Кто они. черт возьми, такие? Кого дварфы притащили сюда?!

— Почему такие маленькие существа, такие сильные…

Когда он услышал крики своих адъютантов, у Рьюро открылось второе дыхание.

— Может быть этот создание в красной броне тоже оружие дварфов? И они послали что-то посильнее, чем големы которые были уничтожены?

— Значит, если мы победим их, они пришлют что- то, еще сильнее чем это?

Крики отчаяния его людей звучали повсюду. Только окружение Рьюро безмолвно стояло.

— Отступаем.

— Стоп! Продолжить сражение! Для у нас нет пути к отступлению! Какими бы сильными они небыли, рано или поздно они устанут! Мы будем ждать пока они утомятся махать своим оружием, и будем требовать уступок!

— Я,я понимаю…Но…Могут ли они и вправду устать?

Он упомянул то, о чем Рьюро старался не думать.

— В любом случае, пока оно живое, оно будет уставать. Оно имеет больше выносливости, чем мы, но оно определенно устанет. А до этого, мы должны сражаться до последней капли крови!..А даже если оно не утомиться, рано или поздно ему надоест убивать нас, и мы сможем попробовать обсудить это.

Повелитель Кланов сказал то чего он не хотел говорить, но он должен был сказать.

— К тому же, мы не сможем победить даже если начнем бороться! Не против такого монстра.

Однако его войска не бежали с поля боя. Боевой крик, использованный Рьюро, был особой способностью, делавшей его воинов безстрашными. Это было похоже на состояние, в которое впадают Берсеркеры: сила их атаки увеличивалась в ущерб защите. Однако, что более важно, они получали иммунитет к эффектам устрашения. Однако находясь под этим эффектом в случае внезапной опасной ситуации они не смогут действовать по обстоятельствам, нарушая приказ Повелителя Клана, так что это можно назвать обоюдоострым мечом.

Большая масса солдат продолжала наступление, даже не оглядываясь назад, их число сократилось до половины их предыдущего числа за такой короткий промежуток времени, что вряд ли кто поверит.

К этому моменту ни у кого уже не было силы что-либо говорить.

Тот факт, что трагедия разворачиваемая перед ними, было делом рук всего одного человека травмировало их сердца.

Все кроме одного человека.