Главное – не посеять панику, а раззадорить, дать поверить, что смогут прорваться. Именно поэтому нельзя включать раньше времени купол. Создадим видимость, что у нас его нет.

Положив костяную ладонь на лоб Пантора, шепнул питомцу:

– Уведи Алиссандру в безопасное место.

Ни к чему рисковать своей супругой. На ней слишком много завязано. Пума рыкнул, явно недовольный приказом, но тут же молнией метнулся по лестнице, черным росчерком мелькая на площади.

Новый снаряд готов.

– Левый расчет – заряжай по левому флангу! Правый – огонь!

Ко мне вернулся Пантор. Оскалив пасть, лизнул мою пятерню и тут же уселся в ногах. Я запустил руку в шерсть, наблюдая, как сцепленные ядра сеют хаос в рядах противника.

– Залп! – бросил налево.

Кричать нет нужды – я словно стал с замком одним целым. Чувствую и осязаю все вокруг, будто это мое собственное тело. Какая-то новая форма раскола.

Мое сознание во мне и одновременно – вокруг. Нужно будет не забыть Никоса спросить об этом.

Грохнула пушка, собирая новую кровавую жатву.

– Ну же, – выдохнул я, непроизвольно сжимая пальцы на загривке питомца.

Пантор прикрыл глаза и довольно зарычал, как маленький трактор, а с поля раздался мощный рев и грохот. Я бы улыбнулся, будь у меня губы – светлые пошли в атаку.

– На стене, слушай команду – на счет «три» – огонь на поражение! – приказал я, прячась от шального снаряда.

Твари за мортирами будто специально в меня целили.

– Раз!

Лавина игроков все ближе. Видны искаженные яростью лица. Могу различить брызжущую изо рта слюну. Ребята уже поймали волну, разогрели азарт, вошли в раж. Но рано.

Часть светлых тащит на руках длинные лестницы. Хорошие, литые, явно усиленные опытными крафтерами. Ничего, ничего.

– Два! Пушкари – на стену!

Между нами сорок метров – мы можем бить их прямо со стен, не боясь ответного огня. Лучники, как по команде хватают первые стрелы, пушечная обслуга переместилась за зубцы, готовится сталкивать штурмовые лестницы длинными баграми.