— Милая моя. — Высокий мужчина тоже присел на краешек кровати и взял меня за руку. — Нет никакой другой Эхении. Ты и есть наша девочка, и ты наконец вернулась.

Нет, это сумасшедший дом какой-то. По-русски объясняю, что я не от мира сего, а они соглашаются и только умиляются. Или плохо объясняю? Ой, а по-русски ли? А то общаемся без заминки, а что-то чужеродное в построении фраз есть. Я чуть напряглась и выдала несколько слов из великого и могучего. Нет, вполне цензурных, просто стихи припомнила.

— Какой мелодичный язык, дочь, — вдруг похвалил меня «папенька». — Говорят, на Земле их много.

Они действительно понимают, что я из другого мира! Но упорно продолжают называть своей дочерью. В изнеможении я откинулась на подушки.

— Эхения, дорогая, это лорд Велленс, целитель душ. Он объяснит тебе всё сам, я, увы, не силён в этих тонких материях…

Низенький человек в очках с готовностью подошёл к кровати. Целитель душ? Это что… психиатр по-нашему? Что ж, тогда даже порталы объяснимы: я брежу. Хотя бы смирительную рубашку не надели, и на том спасибо. Хотя я и так телом еле владею — о чём и спросила присутствующих первым делом:

— Извините, а почему мне так тяжело двигаться?

Ответил этот самый целитель душ, лорд Велленс.

— Ваше тело, Эхения, очень долго находилось без души. Ваш покорный слуга в моём лице сумел изыскать способ сохранить его в целости и даже продолжить естественные физические процессы, такие как рост и развитие. Вам каждый день разминали мышцы, но, видимо, недостаточно усердствовали. — Он слегка покосился на девицу Марису. Та аж рот раскрыла от возмущения. — Не волнуйтесь, пара дней, и всё восстановится.

— И… долго оно так лежало?

— Тридцать три года, ангел мой, — вновь всплакнула дама.

Какое-то чересчур подозрительное совпадение. Потому что мне как раз тридцать три года и есть. Вот только прожила я их вполне себе насыщенной жизнью, а не видя сны в недвижном теле. Видимо, сложный мыслительный процесс очень явно отразился на моём лице, потому что местный этот психиатр… целитель душ безапелляционно заявил:

— Думаю, на сегодня достаточно. Эхении ещё многое предстоит узнать, но как бы излишек информации не обернулся ей во вред.

Пусть я по природе своей и была любопытна, но сейчас с доктором согласилась. Переварить бы для начала сам факт существования других миров и то, что я очутилась в одном из них, да ещё в чужом теле…

— Этот отвар быстро восстановит ваш организм. Больше двигайтесь, пусть даже через силу. Прогуляйтесь по саду, Мариса вам поможет. А вас, дорогие мои лорд и леди Каас-Ортанс, я прошу набраться терпения ещё на пару дней. Впрочем, вам и не привыкать.

Мои новые «родители» беспрекословно вняли рекомендациям, нежно со мной распрощались, причём милая дама снова расплакалась. Большой же авторитет у этого целителя душ!

Лорд Велленс вытащил из саквояжика целую батарею склянок и подробно объяснил Марисе, что и когда давать своей подопечной, то есть мне. Две он попросил выпить сразу. Видя сомнение на моём лице, он вздохнул и сам отпил по чуть-чуть из обеих.

— Восстанавливающие настойки. Выжимка из корня левзеи, экстракт гинсенга, масло гресса пятнистого. Все с заговором на Эрбу-травницу.

Ботаник из меня так себе, да и какие-то заговоры прозвучали неубедительно, но настойки я приняла. И действительно, приятные на вкус зелья неожиданно взбодрили, прогнав усталость и укрепив бессильные мышцы. Целитель церемонно поклонился, пообещав навестить ещё вечером, и оставил меня наедине с крепкой девицей Марисой.

Я уже поняла, что та здесь была кем-то вроде моей сиделки. Мариса уходить не собиралась, лишь восторженно хлопала глазами, прижав руки к груди.

— Мисса Эхения, счастье-то какое…

И она туда же. Хоть не орёт больше, а то и так знакомство не задалось.

— Э-э-э… Вы Мариса же, да? У вас не найдётся для меня какой-нибудь одежды лишней?

Та от удивления разинула рот и замахала руками:

— Госпожа моя, не обращайтесь ко мне так! Ваша матушка услышит — в свинарник меня сошлёт!

— Как? — не поняла я. — Вас разве не Мариса зовут?

— Мариса, да только не на «вы» же! Так ведь только господам говорят да боженькам-многим…

— Ну, мы же ещё не знакомы… Я — Женя, вот теперь можно и на «ты».

— Да как же не знакомы, госпожа моя, — улыбнулась девица. — Я же, почитай, последние двадцать лет за вами ухаживаю, ни на шаг не отхожу.

— С самого рождения, что ли? — усомнилась я.

Потому что именно на двадцать Мариса и тянула. Крепкая, круглощёкая, румяная, а глаза-то совсем детские и наивные, голубые-голубые, и толстая русая коса. Прямо настоящая деревенская красавица.

— Почему же с рождения? Как двадцать исполнилось, так господа и взяли в услужение. Я ведь с детства у батюшки своего, знахаря, на подхвате была, обращение знаю…

Что-то не срасталось. Будто я девушку от сорокалетней дамы не отличу! Или сиделкам уметь считать не обязательно, вот она и напутала что-то?

— Мариса, — вкрадчиво спросила я. — А сколько тебе лет?

— Так сорок же и есть, госпожа. Вот, в прошлом году в «девицы» выросла, теперь, может, и замуж кто возьмёт, коли Витарии-своднице угодно будет, — мечтательно улыбнулась она, но тут же спохватилась: — А в вашем мире числа складывать не учат, мисса Эхения? Так я вам это скоренько, даже на пальцах покажу.

Мне. На пальцах покажут. Пять лет на физмате, диплом с отличием. Впрочем, тут, похоже, какая-то своя арифметика…

— А мне тридцать три, значит, да? — всё пыталась понять я.

— Тридцать восемь, госпожа. Вам же пять лет было, когда душа ваша в другой мир выпорхнула. Ох, счастье-то какое, вернулись наконец! — завела она вновь ту же песню.

Тридцать восемь⁈ Сюрприз за сюрпризом. В книжках вроде попаданки обязательно в молодое красивое тело вселяются. Со своими двумя тройками я вполне мирилась, но ещё плюс пять⁈

— Мариса, — что-то голос дрогнул, — а зеркало у тебя найдётся?

— Ох, госпожа, заболтала я вас совсем! Пойдёмте, выкупаю вас, одену, причешу… Сколько вам нарядов-то за это время перешили! Каждый год обновляли, вот и дождались наконец… Там и полюбуетесь, в какую красавицу выросли!

— Да помыться и я сама смогу, ты мне только полотенце да одежду какую-нибудь выдай. И хватит меня госпожой называть, ладно? Договорились же на «ты».

У бедной Марисы аж лицо вытянулось. То ли от обиды, то ли от негодования.

— Как «сама»? Да я же вас с детства, почитай, выхаживаю, каждую родинку знаю… Да и как так можно, госпожа, чтоб я вам тыкала? Вы ведь мисса, благородная Каас-Ортанс… Да ваша матушка если услышит…

— Да-да, в свинарник сошлёт, слышала уже… Так, Мариса. — Я поняла, что стоит занять позицию пожёстче. — Отныне называешь меня на «ты» и по имени. И никаких Эхений, просто Женя. Со своей… хм… матушкой я потом сама объяснюсь, чтобы тебе не прилетело. И тогда делай со мной всё, что хочешь: купай, одевай и прочее, что там миссам положено, — тебе всё равно виднее.

— Мисса Эхения, родненькая! — запричитала она.

— Женя. — Я упёрла руки в боки, хотя в лежачем положении вряд ли это смотрелось убедительно.

— Ш-шеня… — неуверенно повторила она.

— Вот и славно! А теперь веди, куда нужно, отдаюсь тебе со всеми потрохами.

Помощь Марисы пришлась весьма кстати. Настойки взбодрили, я даже смогла сама встать на ноги, но без поддержки до ванной комнаты не дошла бы. Ловко выпростав меня из тонкого одеяла, Мариса помогла забраться в небольшой бассейн, уже наполненный ароматной водой. Туда же вылила ещё пару склянок от целителя.

А я будто в спа попала! Иначе это царство чистоты и гигиены было не назвать. Мраморный бассейн на небольшом возвышении, того же камня тёплая плита на манер турецкого хамама, пушистые белоснежные полотенца аккуратными стопками, свечи, какие-то душистые связки цветов и трав… Ну нет, за кого бы меня тут ни принимали, а от такого удовольствия я отказываться не собиралась!

Мариса своё дело знала. После всех омовений размяла мне каждую мышцу, уложив на тёплую мраморную плиту, и от запахов масел и притираний я почувствовала себя на седьмом небе. Не знаю, как у неё это вышло, но после массажа я не размякла, а, наоборот, почувствовала ещё больший прилив сил. Сиделка — служанкой её язык не поворачивался назвать, хотя, судя по всему, именно ею Мариса и являлась, — беспрестанно ворковала, что-то ласково напевала и выглядела очень довольной.

И я махнула рукой на всё происходящее — тайны тайнами, а побаловать себя после некоторых событий, вымотавших меня за последние месяцы, определённо стоило.

После всех процедур Мариса завернула меня в мягкий халат и повела одеваться. Гардеробная оказалась не меньше спальни, а уж от обилия тряпья глаза на лоб полезли. Да тут же целый магазин!

— Это ваша матушка распорядилась каждый год платья обновлять. А я-то как мечтала, что наряжать вас стану! И ведь всё по меркам да по последней моде!

Я укоризненно посмотрела на забывшуюся Марису.

— Ой, тебя… Шеня.

Так-то лучше. Ну-с, посмотрим, что тут носят. Цветовая гамма порадовала — выбирай не хочу. Ткани все явно очень дорогие, качественные. Одна беда: сплошные платья с юбками, и все исключительно до пят. Хотя бы без корсетов и кринолинов обошлось. Впрочем, последние и так с успехом заменяли многочисленные нижние юбки. Ай, ладно, поиграем в принцессу…

Мариса облачила меня в шёлковое бельё: непривычно свободное, без облегания. Затем в тонкую сорочку и ворох нижних юбок. А сверху опустила на меня нежное бело-зелёное платье в цветочек, с коротким рукавом и скромным треугольным вырезом. Поколдовала над волосами, присобрав часть наверху, а остальные пряди уложив мягкими волнами. И наконец подвела к напольному зеркалу.