Я, конечно, заметила, что в комнате горит свет, ещё до того, как пробралась внутрь. И сумела разглядеть мужской силуэт за светлой занавеской. Но в том, что мне ничего не угрожает, не сомневалась и потому спокойно спрыгнула с подоконника на пол.

Дайон сидел в кресле, идеально ровно держа спину. Он всегда держал её идеально ровно. Я пригляделась. По всем признакам, ждёт давно. С подчёркнуто тяжёлым вздохом я опустилась в кресло напротив него.

– Умеешь же ты всё опошлить, – укоризненно сказала я. – Хочешь сказать, мне ни к чему было напрягаться? Можно было просто спокойно пройти через дверь?

– Я ничего такого не хочу сказать, – произнёс в ответ Дайон, и насмешку в его голосе, наверное, не смог бы различить никто, кроме меня. – Ты и сама всё прекрасно сформулировала.

Поджав губы, я встала, вытащила из ящика две новых свечи и по очереди зажгла их от горевшей. В комнате стало немного светлей.

– У тебя круги под глазами, – обеспокоенно сказала я.

В такие моменты, когда за окном звенела темнота, а по стенам плясали безумные тени, мне иногда казалось, что не прошло этих восьми лет, и мы всё ещё находимся там же, на жерновах Смуты. И память настойчиво возвращала из глубины сознания то, чего я вспоминать не хотела. Тяжёлое, почти невыносимое, но и необходимое тоже. То, без чего я была бы сейчас совершенно другим человеком.

– Это не новость, – криво улыбнулся Дайон.

– Знаешь, что мы сделаем? Я хочу, чтобы тебя посмотрел Кале. Знаю, ты со многими лекарями общался, но он действительно по-своему уникален. И возможно, сумеет помочь тебе лучше, чем другие.

– Как скажешь, – подчёркнуто безразлично сказал он. – Если хочешь, пусть будет Кале.

Я знаю, что безразличие напускное. Подобно графине, он не хочет открывать дорогу надежде, чтобы потом слишком больно не обмануться. Я и не настаиваю на другом тоне. Просто решение уже принято. Скоро Дайон приедет в Эвендейл на свадьбу. И там я покажу его Кале.

Есть раны, которые никогда не затягиваются до конца. Они проникают под кожу, постепенно становясь частью нас самих. Убери их – и мы тоже развеемся по ветру, обернёмся безликими серыми тенями, обречённо озирающимися, затерявшись в чужом мире. Есть раны, которые нельзя исцелить. Но боль можно приглушить так, что она почти не будет ощущаться. Так, чтобы позволить человеку жить вполне хорошо. Если повезёт, то счастливо…

– Ладно, выкладывай, о чём ты хотел поговорить, – вздохнула я. – Наверняка же не о моём моральном облике.

– Да уж наверняка. Коли ты выходишь замуж за Ковентеджа, хочу обсудить с тобой пару политических вопросов, а заодно и тему налогов на проезд через мосты в приграничных землях.