— Располагайте мною и моими людьми, как сочтете нужным, — разрешил он серьезно.
— Вот и прекрасно! — просияла я.
Не знал барон, на что соглашается, а я пока не собиралась его просвещать. Вдруг пойдет на попятный?
— Что-нибудь еще? — Он смотрел все так же напряженно, разве что стискивать подлокотники перестал.
Подавив соблазн под шумок потребовать что-нибудь эдакое, я кивнула.
— Хочу съездить домой за вещами.
За легкомысленным тоном и милой улыбкой скрывалась первая ловушка. Отпустит?
К чести его, муж (пожалуй, уже без кавычек, хотя и на испытательном сроке) не стал пичкать меня отговорками вроде «пусть этим займутся слуги» или «я куплю вам все новое».
— Разумеется, — согласился он после крошечного, почти незаметного колебания.
Фицуильям оказался слишком разумен, чтобы надеяться продержать меня взаперти целый год. То есть продержать-то он мог, но смысл? Даже если опустить условие о добровольном согласии, весь этот срок барону с домочадцами пришлось бы тоже закрыться в замке, не принимать гостей и не выпускать наружу слуг. Лояльность лояльностью, но не придумали способа укоротить людские языки. Разве что в буквальном смысле.
— Да, — спохватилась я, — еще потребуется заверенная выписка из церковной книги о браке. — В глазах барона что-то мелькнуло, и я объяснила: — Иначе с работы не отпустят. Мне положены две недели в связи с замужеством и еще месяц ежегодного оплачиваемого отпуска.
Думаю, этого с лихвой хватит и присмотреться к барону, и материалов насобирать…
Барон хмыкнул.
— Конечно. Хотя лучше бы я сам связался с руководством вашего института.
Я упрямо качнула головой. Пускать мужа в свои рабочие дела? Ни за что! Не успеешь оглянуться, как окажешься в полной зависимости от супруга и повелителя.
Свою работу я любила. Точнее, очень любила анализы, опыты, исследования, а вот склоки, сплетни и подковерную возню, без которых в науке не обходилось, — не очень.
— Благодарю, я справлюсь сама.
Настаивать он не стал. Поднялся и чуть заметно склонил голову.
— Конечно, дорогая. Вы позволите так вас называть?
Я зябко передернула плечами, неловко сползая со скользкого шелкового покрывала. Полулежать на постели, когда мужчина стоит и пялится на тебя сверху вниз, — то еще удовольствие.