— А что это у нас как на сеновале пахнет? — раздался в коридоре голос господина Викана.

Майяри напряглась и обратилась вслух.

— Может, ты сам на сеновале кувыркался и запах с собой принёс? — ехидно отозвался господин Шидай.

Девушка опять уткнулась носом в подушку. Оборотни, проживающие в общине, всегда говорили, что она пахнет сухой травой. А Багред — Майяри сморщила нос от отвращения — утверждал, что от неё несёт пылью предгорий. Мёртвая трава и пыль. До шестнадцати лет это её даже расстраивало, но потом Майяри поняла, что имеет огромное преимущество: запах одной пыли сложно отличить от запаха другой пыли.

Прежние переживания вернулись к ней уже здесь: боялась, что Виидашу не понравится её настоящий запах. Но он же полюбил её простой человечкой, у которой запах почти отсутствовал. Если он полюбил её даже такой, то принял бы и настоящей… наверное.

Майяри перевернулась набок, а затем и вовсе встала. Мысли о Виидаше испортили поднявшееся было настроение, и девушка шагнула к гардеробной, решив взглянуть на то, что ей приготовил господин Шидай.

Увиденное вымело все мысли из её головы. Ранее звонко-пустая, комната на треть была заполнена одеждой. Ошеломлённая девушка медленно прошла внутрь и осмотрелась. Стройные ряды двух десятков платьев, стопки тёплой одежды, нижнего белья, рубашек и чулок… Даже штаны нашлись! И всё вполне приличного кроя, без умопомрачительных вырезов и декольте. Нижнее бельё, правда, было невообразимо женственным, но не шло ни в какое сравнение с тем непотребством, которое приносил господин Викан. Боги, да господин Шидай наверняка разорил харена! Вряд ли он оплачивал это богатство из своего кармана.

Майяри даже почувствовала себя неловко, но быстро задавила это чувство. Ничего, она тут находится в самом невыгодном и уязвимом положении, так что может без зазрения совести пользоваться всеми предоставляемыми благами. Наверное… Усилием воли девушка вымела последние сомнения и прикоснулась к ближайшему платью тёмно-зелёного изумрудного оттенка. Надо же… Как всё-таки быстро она отвыкла от прежней жизни. В прошлом её одежда занимала несколько комнат, а тут два десятка платьев — и это уже много.

Отняв руку от ткани, Майяри всё же покинула гардеробную, решив, что ей нужно немного привыкнуть к своему более свободному положению в этом доме. Она же теперь не подозреваемая, а помощник в расследовании и может чувствовать себя раскованнее, верно? Собственные сомнения разозлили девушку, и она бросила взгляд на дверь. В желудке засосало, и Майяри нерешительно переступила с ноги на ногу. В непонятных, но спокойных, когда никуда бежать не надо, ситуациях всегда так есть хотелось. Может… Майяри резко себя одёрнула, а затем тут же отругала. Раз она вынуждена жить в этом доме, то может пользоваться всем, чем хочет. Вот она сейчас пойдёт и возьмёт то, что нужно.