- Значит, с этим закатом мой дух вернется в пустыню, всего и дел-то, - равнодушно отозвалась Шекер.
Воин удивленно качнул головой. И, видимо, принял какое-то решение. Потому что напряженные кисти рук слегка расслабились.
- Пусть будет так, царевна. Ты угадала верно. Я... кое-что украл у твоего отца.
- Так ты, выходит, вор?
- Не только. Но и вор тоже. Думал, что неплохой. А оказалось то, что оказалось. Меня выследили и теперь ловят. Если поймают... думаю, живым мне лучше не даваться.
- Ты умный, хоть и попался, - кивнула Шекер. - Во двор ты выйти не сможешь, решетка глухая. Если ты ее выбьешь, мне придется поднять тревогу и тогда тебя повяжут воины калафа. Тут их много.
- Много - это сколько? Десяток, полсотни?
Смуглые люди краснеют не так заметно, как белокожие. Шекер вздернула подбородок:
- Тебе хватит, вор. А когда узнают, что ты видел меня без покрывала, нас кинут в одну яму со скорпионами.
- Так, может, тебе не поднимать тревогу? - Вкрадчиво спросил вор.
Шекер подумала. Недолго. Думать тут было не о чем - не баловала ее судьба веером благоприятных решений. Выход был только один.
- Стой на месте, вор. Шевельнешься - закричу так, что демоны в аду услышат. Мне будет уже все равно.
- Стою, - с готовностью кивнул наглец, - как скажешь, царевна. Моя жизнь в твоих руках.
- А моя - в твоих. Видимо, Небо так пошутило.
Тихонько, вдоль решетки, настороженно глядя на вора и не выпуская из рук ножа, Шекер добралась до сундука, на котором были сложены ее вышитые покрывала и, первым делом, накинула одно, закрыв лицо, оставив одни глаза.
Потом взяла второе, поплотнее и попроще, неловко скомкала одной рукой и кинула вору. Он поймал. Тоже одной рукой. Ловкий. Похоже - и впрямь вор, не соврал.
- Одень, - велела Шекер, - и выходи через двери, словно торопишься. Ни с кем не говори. Покрывало снимешь, когда уйдешь далеко - тут кругом воины и хичины отца.
- Спасибо, - вор и не подумал отказываться или возмущаться, что ему предложили такой унизительный путь к свободе. Напротив, он даже повеселел. - Что буду должен тебе, царевна?
- Не попадись, - отозвалась Шекер, - этим и расплатишься. Если люди отца узнают мое покрывало, мне не жить.
- Дешево ценишь свою милость, царевна, - качнул головой вор, - ничего. Я придумаю что-нибудь и тоже расплачусь по-царски.