Я невольно задрожала. Сюжет с призраком – как раз к Рождеству. Чувство, что каждый шаг по хрусткой от мороза кладбищенской земле приближает к чему-то страшному, не отпускало.

– Где она была? – спросил Джимми негромко. Кто еще из живущих на земле когда-нибудь спрашивал о местонахождении собственной могилы?

– Вон там, – показала я. – За теми надгробиями.

Мягко, но решительно ведя меня за собой, Джимми зашагал к указанному месту. Я примечала на камнях знакомые надписи, и каждая живо вставала в моей памяти: эпитафии любимым супругам, бабушкам, отцам… На налитых свинцом ногах я подходила к месту, где покоился тот, кого я любила и кто отдал за меня свою жизнь.

Замерев на месте, я подняла взгляд. На секунду почудилось, что я вижу то же, что и тогда: искрящийся белый мрамор могильной плиты, почти осязаемый. Однако стоило мне моргнуть, как передо мной возникло пустое место с непотревоженной травой.

– Значит, здесь, – произнес Джимми со странной смиренностью в голосе.

Я кивнула. В горле вдруг встал ком.

– От эпитафии просто слезы наворачивались, – прошептала я. – «Безвременно ушел из жизни в восемнадцать лет. Нежно любимый сын и преданный друг. Наша память о тебе не умрет никогда».

Оказывается, эти слова врезались мне в душу так же отчетливо, как в мрамор надгробного камня.

– У меня сердце разрывалось – от тоски, от любви к тебе… Я как стояла, так и упала на колени рядом с тобой.