– Братцы, – сказал Саймон, который, к слову, последние пару часов вел себя крайне молчаливо, и Клэри даже удивилась, что он вдруг заговорил. – Уж не знаю, видите ли вы это, но в том конце тоннеля что-то есть…

– Свет, поди? – бросил Джейс, сочась сарказмом. У него лихорадочно блестели глаза.

– Ровно наоборот.

Саймон вышел вперед, и после недолгого колебания Клэри последовала за молодым вампиром. На этом участке тоннель был прямой как стрела, но затем слегка сворачивал; достигнув этой точки, она наконец увидела, о чем говорил Саймон, и остановилась как вкопанная.

Тьма. Тоннель заканчивался вихрящейся стеной кромешного мрака. В нем что-то шевелилось, гоняя сгустки темноты подобно ветру, подстегивающему грозовые облака. Причем не беззвучно: мрак урчал и гудел, словно самолетная турбина.

К девушке присоединились ее спутники. Они выстроились в шеренгу, не сводя глаз с темноты, следя за ее колыханием. Занавесь на двери в неизвестное.

Первым заговорил Алек, чьи широко распахнутые, чуть ли не восторженные глаза не могли оторваться от этой картины. Вдоль тоннеля метался обжигающий ветер, неся с собой крошечные жгучие пылинки, будто в лицо швыряли раскаленным порошком красного перца.

– Ну вот, – выдохнул Алек. – Ничего глупее мы еще не делали.

– А вдруг мы там застрянем? Не сможем вернуться? – спросила Изабель. Рубин во впадинке у ее горла пульсировал злыми, алыми вспышками, как спятивший светофор, подсвечивая лицо.

– По крайней мере, влипнем вместе, – проворчала Клэри, оглядываясь на друзей. Она взяла Саймона с Джейсом за руки и крепко стиснула пальцы. – Мы пришли сюда вместе, пройдем эту дверь вместе и останемся вместе по ту сторону. Согласны?

Все отмолчались, лишь Алек взял Джейса за руку, а Изабель – Саймона. Ребята замерли, уставившись перед собой. Клэри почувствовала, как напряглись пальцы Джейса в ее ладони: едва заметное пожатие.

А затем они все вместе шагнули вперед, и мрак довольно чмокнул.

– Свет мой, зеркальце, скажи… – Мурлыча себе под нос, Королева приложила ладонь к хрустальной поверхности. – Ну-ка, ну-ка, где там моя Утренняя звезда?

Зеркало висело на стене опочивальни и было задрапировано охапками цветов: розами, с которых никто не осмеливался откусывать шипы.

Белесая мгла, колыхавшаяся в зеркале, подернулась рябью, по ней побежали волны, а еще через секунду из тумана вынырнула костистая физиономия Себастьяна.

– Моя прекрасноликая, – клюнул он подбородком. Тон голоса ровный, невозмутимый, хотя щеки и воротничок были заляпаны кровью. Над головой он обеими руками держал вскинутый меч, и звезды на клинке горели алыми самоцветами. – Уж не обессудьте, государыня, я чуточку занят по хозяйству…