– Вадим, а Мечислав никого не наказывал вот так, как сейчас Дюшка поступил с вами?

Вампир не стал кривить душой.

– Наказывал. И похуже. Но дело тут не в нем, а в необходимости.

– Необходимость пыток?!

– Если бы он был мягким, его не признали бы Князем Города. Но он заставил всех с собой считаться. И после этого никого не наказывал более необходимого.

Я передернулась. Все-таки я не приемлю пытки. Ни для какой необходимости. Хотя… Кто бы по вечерам вампирам пенял, а с утра оборотня резал? Тут не зеркало кривое, а вся рожа перекошена.

– Возможно, он и прав.

– Другого выхода не было, Юля. Можешь мне поверить, – тихо произнес Вадим.

Я пожала плечами. Был выход или его не было – но пытки остаются пытками, а вампиры – вампирами. И ничего не изменит этой простой истины. Как и того, что теперь я сама ближе к чудовищу, чем раньше. Мне не отказаться от своих поступков. И если будет Страшный Суд, мне посмотрят в глаза убитые мной люди. И спросят: «Неужели не было другого выхода, Юля?» А что я смогу им ответить?

– Юля! Не расклеивайся!

Вадим взял меня за плечи и осторожно повернул лицом к себе.

– Юленька, сейчас на тебя вся надежда! Не надо, пожалуйста! Держись! Мы без тебя не справимся! И получится, что четверо твоих друзей погибнут, а ты…

– А я или умру, или стану вампиром. Блестящие перспективы.

На миг я прижалась щекой к груди вампира, потерлась о мягкий кашемир. Под одеждой глухо и редко стучало сердце Вадима. Кровь разгонялась по телу, питая омертвевшие клетки. Тук. Тук. Тук. Несколько секунд я неподвижно стояла, обнимая вампира за плечи. Потом отстранилась и улыбнулась.

– Агент Леоверенская к схватке с врагом готова!

Вампир расплылся в улыбке, показывая клыки.

– Ну вот, давно бы так! А то сразу плакать!

– Никаких слез! – клятвенно пообещала я. – Ни шагу назад, ни шагу на месте, а только вперед и только вместе!

– Вот теперь ты мне нравишься, – голубые глаза Вадима блестели из-под очков.

– Вот теперь тебя люблю я, вот теперь тебя хвалю я! Наконец-то ты, грязнуля, Мойдодыру угодил, – передразнила я.