Они начали меняться. Их ноги начали расти, пальцы на ногах удлиняться, вгрызаясь в землю. Их тела тоже начали удлиняться, и они подняли руки к солнцу. Одежда с их тел опала на землю в опавшую листву и сухую траву. Дети менялись быстрее взрослых: они быстро превращались в красивые серые колонны, широко раскинувшие ветви, усыпанные белыми цветами. Отовсюду росли серебристые листочки, словно вся содержащаяся в них жизнь выплеснулась наружу за один резкий выдох.

Линайя сошла с холма и стала обходить их. Несколько людей были ранены или стары, они страдали, застряв в превращении на середине. Ребенок превратился в красивое сияющее деревце, усыпанное цветами, а его мать присела рядом, сотрясаясь над стволом, обхватив его руками. Ее вода пролилась, и лицо корчилось в слепой агонии. Линайя мягко прикоснулась к ее плечу. Она помогла матери подняться, чуть отстранившись от маленького деревца. Она погладила ее по голове, дала съесть фрукт и выпить из своей чаши. Она спела ей тем же странным глубоким голосом. Мать стояла, опустив голову, обливаясь слезами, но вдруг она подняла лицо к солнцу, начала расти и исчезла.

Линайя помогла немногим другим попавшим в ловушку выпить из своей чаши или съесть плод. Она гладила их кору и пела свою волшебную песню, пока они окончательно не превращались. Из некоторых получались корявые деревца. Самые старые превращались в тонкие саженцы. Лес наполнился очаговыми деревьями. Линайя осталась одна.

Она направилась обратно к пруду.

— Почему? — беспомощно спросила я. Мне нужно было знать, но я чувствовала, что не захочу слышать ответ. Что не захочу узнать, что сподвигло их так поступить.

Она указала на реку:

— Они приближаются, — сказала она глубоким голосом. — Смотри, — и я перевела взгляд на реку. Вместо отражения неба я увидела приближающиеся резные ладьи. На них везли фонари, горящие факелы и большие топоры. На передней ладье развевался флаг, а на ее носу стоял молодой человек со свадьбы. Он стал старше и мрачен лицом. Это он замуровал королеву Чащи. Теперь корона была на его голове.

— Они приближаются, — повторила Линайя. — Они предали мою сестру и заточили ее там, где она не может расти. Теперь они явились за нами.

— Но разве вы не можете с ними сражаться? — спросила я, чувствуя в ней глубокую и спокойную волшебную силу, не поток, а глубокий-преглубокий колодец. — Неужели вы не можете убежать…

— Нет, — ответила она.

Я застыла. В ее глазах отразились бесконечные зеленые лесные просторы. И чем дольше я смотрела на нее, тем меньше она была похожа на человека. То, что я видела было лишь половиной: ствол, венчающийся широко раскинувшимися ветвями, усыпанными листьями, цветами и плодами. Внизу была плотная сеть корней, длинных и разветвленных, глубоко уходящих в почву долины. У меня тоже были корни, но не такие. Меня можно было осторожно выкопать и, отряхнув, пересадить в королевский замок или в мраморную башню… где я выживу, хоть и останусь несчастливой. Пересадить ее было невозможно.