Хотя, по мнению Кита, Гвин был вполне искренен, Эохайд оскалился и чуть не бросился было на Охотника, но меч Дианы коснулся его горла и пустил кровь. Густые темные капли заструились по клинку.

– Довольно! – вскрикнул Карн. – Гвин, за это предательство ты еще заплатишь. Этар, Эохайд, ко мне. Отправимся к братьям нашим и сестре.

Диана опустила меч, и Эохайд, оттолкнув ее плечом, прошествовал к остальным двум Всадникам. Длинными прыжками они взмыли с платформы высоко ввверх, вцепились в блестящие бронзовые гривы своих коней, вскочили им на спины.

Всадники промчались мимо над водой, но голос Эохайда все звенел в ушах у Кита.

Я тебя знаю. Мне знакомо твое лицо.

Когда они добрались обратно в коттедж, Эмму трясло – от холода и адреналина. Волосы и одежда плотно облепили ее, и Эмма подозревала, что выглядит как мокрая курица.

Она прислонила Кортану к стене и стала устало стягивать с себя насквозь промокшую куртку и ботинки. Она слышала, как Джулиан закрывает дверь, ходит по комнате. А еще в доме было тепло. Должно быть, он заранее развел огонь.

В следующее мгновение она почувтвовала, что в руки ей настойчиво суют что-то мягкое. Джулиан с непроницаемым лицом стоял перед ней и протягивал старое банное полотенце. Она взяла его и принялась вытирать волосы.

Джулиан до сих пор не снял мокрую одежду, только разулся. На концах его волос и ресниц сверкали капли воды.

Эмма вспомнила, как меч звенел о меч, хаос битвы, море и небо. Интересно, подумала она, не так ли Марк чувствовал себя в Дикой Охоте? Когда между тобой и стихией уже ничего не стоит, легко забыть о том, что тянет тебя к земле.

Она подумала о крови на лезвии Кортаны, о крови, ручьям и текущей из-под тела Фаля и смешивавшейся с дождевой водой. Они закатили его труп под каменный навес, чтобы не оставлять на милость непогоды – хотя ему уже было ничем не помочь.

– Я убила Всадника, – тихо, почти шепотом проговорила она.

– Тебе пришлось. – Джулиан крепко, впиваясь пальцами, держал ее за плечо. – Эмма, это был бой не на жизнь, а на смерть.

– Конклав…

– Конклав поймет.

– Волшебный народ не поймет. Король Неблагого Двора не поймет.

По лицу Джулиана скользнул призрак улыбки.

– Не думаю, что мы ему и раньше нравились.