— Ты нашла общий язык с леди Нейльской? — внезапно сменил тему Лаэр.

— Я бы так не сказала. Скорее мы пришли к выводу, что нам нечего делить.

Правитель усмехнулся, но не стал комментировать.

Когда танец завершился, мужчина проводил меня к Айрону со стражами и поблагодарил за подаренный танец.

Я присела в ответном поклоне.

— Я приглашаю Вас погостить во дворце, Снежана, как возникнет такое желание, — улыбнулся мне Лаэр, бросив взгляд на Айрона.

Я смотреть ни на кого из мужчин не стала, поблагодарив Лаэра и приняла приглашение.

Когда Правитель отошел, стоящая неподалеку Ларила приблизилась и вцепившись в мою руку буквально поволокла к выходу.

Эш последовал за нами.

— Что-то случилось? — равнодушно поинтересовалась у подруги, когда мы оказались одни в ближайшей комнате отдыха.

— Это я у тебя хочу спросить, — грозно наступала на меня девушка.

— Ты что творишь?

— О чем ты?

— Снеж, не делай вид, что не понимаешь. Что опять у Вас с Айроном случилось?

Я повторила сказанное недавно Лаэру и отошла к зеркалу, поправляя выбившийся локон.

— Мдаааа… Снежа… И ты еще спрашиваешь, почему я не хочу сближаться с Тейтом. Знаешь, почему Айрон так воспринимает твою заботу и опеку? Потому что у аристократов это непринято. Их с детства приучают к безразличию и отстраненности родных. Если упал, встал и не вздумай плакать. Жаловаться? Такого слова нет в словаре мужчины-аристократа, тем более лорда. Жалость — это унижение, признание того, что он слабый. А слабые не достойны уважения.

Я молчала, понимая правоту подруги. В памяти всплыла встреча с родителя Айрона в родовом поместье, когда Стефания скривилась на проявление чувств со стороны внуков. Ларила права. Вновь. А я ошиблась. Снова.

— Милая, я не знаю, правильно ли это или нет, но это так, — присела рядом девушка, обнимая меня за плечи.

— Но, то как переживает Айрон, возможно заставит его…

— Мне это не нужно.