Заскучало Его Бешенство среди стерильных столов и медпрепаратов и пошло кислотным вниманием разъедать коллективные связи среди нашей женской группы.

Выглядел Сэдрик Файт истинным отпрыском древнейшей ветви сильных магов. Высокий лоб, интригующие чуть сведенные хмуростью русые брови, нос с горбинкой и напряжённые серо-голубые глаза, но не те, что завлекают своей мягкостью и бездонностью, а те, что, как бетонная стена, налетев на которую вышибаешься духом и сбиваешься дыханием, - резкие, хлесткие, неподдающиеся.

Добавим к этому образу крепкую и гибкую осанистую фигуру, длинные изящные и вместе с тем убийственные в своей безжалостной хватке пальцы, натренированное сражаться тело.

Да, Сэдрик Файт был ярким представителем своего рода.

Образование, власть, богатство, одежда, манеры…

Впрочем с последним у Файта наблюдались явные сложности…

И в этом он не доучился!..

Ко всему классически упакованному букету прилагался бонус - взрывоопасный характер, отчего за глаза Файта и прозвали Его Бешенство. По-моему, парень прекрасно об этом знал и с завидным упорством подтверждал выданное ему академическим обществом звание.

Регулярные стычки, магические поединки, словесные оплеухи окружающим. Файт развлекался в стенах учебного заведения, ни в чем себе не отказывая.

И при этом слыл первым женихом в нашей альма-матер.

Весьма разборчивым, крайне придирчивым и абсолютно непостоянным.

За право греть его бок женское сообщество академии сражалось день и ночь. В кошачьих схватках летали волосы, разорванное белье и отголоски заклинаний.

Не миновала эта участь и мою учебную группу.

Стоило Сэдрику Файту взойти на помост аудитории целителей, где мы, ведьмы второго курса, по самые глаза погруженные в стерильные медкостюмы, отрабатывали на фантомах-симуляторах базовые хирургические приемы, как волну удивления, восторженной радости и восхищения сменила постоянная гонка за благосклонностью аристократа.

Дружеские связи канули за ненадобностью, совместные планы расстроились, прежние увлечения забылись.

А гадский Файт не просто был непротив столь многомерного женского внимания, он ещё и подначивал, провоцируя на пари и делая ставки.

Подпольный тотализатор стал финальной каплей в мизерную кофейную чашку ведьминского терпения. До селе я молча отсиживалась в стороне и со свойственным мне принципом невмешательства наблюдала за творящейся вакханалией. Когда очередной спор коснулся моей соседки по комнате, я не выдержала.

Сначала честная ведьма предупредила горе-любовника по-хорошему и вежливо попросила убрать свои всякий стыд потерявшие лапы от Вилки. Вообще соседку звали Висолкасити Риатош, но для своих она была Вилкой. Моей близкой подругой. Единственной, между прочим.