— Ваше величество, — девушка сжала зубы, очевидно, сдерживаясь из последних сил, чтобы не накинуться на него с кулаками. Как же она зла сейчас. И ни капли нет в ней той Эмми, которую он знал. Ни единой искорки. Ничего.

Она опять смотрит словно сквозь Азара, а не в глаза. Её холодный взгляд пронизывает, колет, причиняет боль. Ужасную боль. Она просит его стать её мужем, а сама… Хочет наказать? Зачем она это делает? Настолько ненавидит, что шутит такими вещами? И он не выдерживает.

— Каждую ночь, Эмми. Каждую чёртову ночь, я сходил с ума без тебя. Мне снились кошмары, Эмми. Снилось то, что я сделал с тобой. И, поверь, даже ты не можешь ненавидеть меня сильнее, чем я себя ненавижу, потому что это невозможно...

— Ошибаешься... Еще как возможно...

Такой ответ он тоже не ожидал. Но зачем тогда она здесь? Если так думает о нём? Чего хочет добиться? Он бы сделал для неё что угодно, если бы ей это правда было нужно. А не так… Просто поиграть с ним. Как же он устал…

— Мне не нужен никакой союз, — отвернулся от неё и буркнул себе под нос, — человечка.

Азар назвал её так от обиды за все. Но больше за то, что она снова отвергает его, даже предлагая такое. ЧТО ОН НЕ НУЖЕН ЕЙ.

Захотела посмеяться над ним. Разве поверит он, что она может добровольно стать его женой? Ну уж нет. Это какая-то игра.

Хотя он сразу же пожалел, что сказал так, и надеялся, что она не расслышала, только вот Эмми услышала. И поняла как-то по-своему. Величественно, с достоинством королевы, но так быстро, что он не успел остановить, опустилась перед ним на колени, не склонив голову ни на миллиметр. Одновременно с тем, как её колени коснулись пола, у Азара едва не разорвалось что-то в груди. Он пошатнулся.

— Я прошу Вас заключить со мной священный союз ради жизни моего сына.

— Что ты говоришь? Какой жизни? Что с ним? Где он?

— Помочь ему может обряд. Так сказал жрец. И если есть хотя бы маленькая доля вероятности, я готова стать Вашей супругой. Вы хотели трон и силу? Я верну Вам трон, и Вы получите столько сил, сколько я смогу отдать. Мне необходимо Ваше согласие. Если для этого нужно Вас умолять, я буду. Прикажите, но женитесь на мне.

Каждое её слово отдавалось острой болью внутри него, сердце сжималось от картины её на коленях, перед глазами вставали страшные воспоминания. Он попытался поднять её, но она оттолкнула его руки.

Что несет эта девушка? Это не может быть правдой. Если их сыну угрожает что-то, разве может она, не проронив ни слезинки, стоять здесь с абсолютно пустыми глазами?

— Это очередная ложь? Ловушка?