— А то, что цыганка элементарно взять и прочитать книгу может, и тебя, святую наивность, задурить.

— Я же сказала, что сейчас докажу. У меня как раз свечи в гильзах к свадьбе закуплены и мелок есть! Сейчас на полу всё начертим!

— Ага, и ты на такой темной паркетной доске настояла — ритуалы проводить? — Мьяна отвела глаза. — Серьезно?!! В доле шутки сто пудов правды. Я попыталась сделать глубокий вдох. Мы же полгода назад чуть не поссорились из-за этого ремонта в библиотеке. Я хотела светлое воздушное посещение, а она настояла на этом стиле, но с условием, что нашу комнату я делаю как хочу.

— Ну, я предполагала, чтобы каждый раз место не искать, прости что не сказала. Я давно думала о чём-то таком, а тут эта книга. Я знаю, ты тогда светлый хотела.

— Ну вот, кому про тебя скажешь, подумают, что несовершенная малолетка, а не без пяти минут кандидат наук. Притом, почти замужняя.

— Сама знаю, что нормальностью не пахну, но ведь благодаря своим поискам я зашла так далеко. Ещё и Рина встретила! — Повеселев и пошаркав носочком об пол сказала она.

Столько пережить и оставить повадки ребенка- это меня в Мьяне поражало всегда. При этом она усердно учится, работает и никогда не жалуется, хотя ей часто от жизни доставалось. Интересно, но у себя на кафедре она всегда такая деловая, что я аж просто умиляюсь!

— И не смотри на меня так! Ну как тебе откажешь! Хорошо, неси сюда гильзы. Рада, что ты меня ещё на кладбище не потащила со своими ритуалами. — Сказала я и запнулась на последнем слове. Потащит же! Но обошлось. Она уже успела начертить огромным циркулем круг (Вот где раздобыла!?) и начала распаковывать свечи.

— Фея, расставляй свечи по кругу, ровно через семнадцать сантиметров, не нарушая, а я чертить знаки начну.

Да-да, так меня и зовут! Улыбается? А мне нисколечко, а от полного имени так плакать хочется. Я конечно люблю своих родителей, но в восемнадцать лет со скандалом чуть имя в паспорте не сменила. Мама тогда оскорбилась! Конечно, назвала свою дочь в честь любимого автора, а дочь, засранка, не ценит. А ничего, что он мужчина был, этот автор? Ну не могу я маму обижать. Сама не выдерживаю первая, — смирилась. Пришлось так и остаться по паспорту Феодосией, еще и прощения вымаливать, называя себя наиболее литературными словами, другого мама, как литературовед с пожизненным стажем, не терпит. Мои мысли прервала одна наглая оккультная дамочка с наивным выражением лица, тфу…, а люблю её!

— Смотри, я подставила в формулу имена моих родителей, может крови ещё на нее капнуть, для убедительности? Все же на кладбище не пошли.