Элис исчезла. Мама (если она выкарабкается из дымки джина) наверняка не будет любить дочь-демоницу с чёрными глазами. Я понятия не имела, что скажет Захра, но это наверняка напугает её до усрачки.

Когда я думала о Самаэле, мне казалось, будто моё сердце пронзают шипы. Поскольку я одержима Лилит, Самаэль может попытаться убить меня. Похоже, у них с Лилит имелся долгий список взаимных убийств.

Порыв холодного ветра защипал мои щёки, обострив чувства. Только тогда я осознала, что повернула ручку под окном, и зимний ветер обдувал моё лицо. Решётчатые окна открывались наружу, и я вытянулась настолько, насколько позволяли цепи.

Мне некуда идти, но небо казалось гостеприимным.

Я молниеносно вскочила на холодный каменный подоконник. Цепи давали мне достаточно свободы, чтобы присесть там как хищная птица.

С тех пор, как меня приковали в этой комнате, я то и дело оказывалась здесь на подоконнике.

Пока ветер обдувал меня, я смотрела на Тёмную Реку. Туман сочился сквозь изогнутые сломанные ворота, которые когда-то защищали Железную Крепость. Мои лопатки покалывало магией.

«Нам самое место там…»

Позади меня дверь со скрипом отворилась. Я резко повернула голову и увидела, что там стоит Освальд с подносом коктейлей. Его тёмные глаза широко раскрылись.

Я склонила голову набок и улыбнулась ему со своего насеста.

— О, хорошо. Ты принёс подарки. Но немного рановато для выпивки, тебе не кажется?

Черты его лица побледнели.

— Тебе обязательно постоянно забираться на подоконник вот так? Это нервирует. Не то чтобы я чувствую страх или типа того. Я слишком мужественен, чтобы испытывать эмоции.

Я оскалила зубы, изображая руками когти.

— Освальд, ты боишься маленького демонёнка?

— Да! — он прочистил горло. — То есть, нет. Не боюсь, просто… остерегаюсь. Лилит. Не тебя.

Я спрыгнула, и мои цепи лязгнули.

— Конечно, Освальд.

— Просто эта поза не выглядит человеческой, — Освальд поставил поднос с коктейлями на бюро. — Когда ты там сидишь, я не могу понять, Лилит ты или нет.