Трубка опять разразилась бранью. А Тимоти ухмыльнулся и нажал отбой.

Булат не злился по-настоящему. Он вообще вел себя довольно нестандартно для альфы, чем и привлек внимание. Обычно, каждый из «сильных» мира оборотней рвался в бизнес и пробовал сколотить Стаю. Почесать вожачьи инстинкты, попробовать роскошной жизни. Но этот волк вел довольно аскетичный образ жизни. Вкладывался не в предметы интерьера, а лишь в свой байк и клуб. Совершенно бескорыстно.

Тимоти оставил в покое прядку и сильнее натянул капюшон на нос. Не хватало ему тут засветиться, а с другой стороны — кому интересен долговязый худющий оборотень в секондовской одежде?

Сейчас он выглядел бродяжкой, а не суперзвездой, и откровенно наслаждался этим.

— Ах, лицемерие, лицемерие… — пробормотал, отпивая остывший кофе. — Это так прекрасно…

Когда-то давно ему дали хорошего пинка собственные опекуны. Приемные мать с отцом откровенно терпели его — слабого оборотня, подчиняясь лишь приказу вожака. Их стая была крохотной, и, забирая младенца, вожак рассчитывал хотя бы на средней руки волка, а вышло…

Горло перехватило едким спазмом. Воспоминания о первом обороте до сих пор тревожили в ночных кошмарах.

Он слышал хруст ломавшихся костей, чувствовал, как рвутся мышцы и органы меняют местоположение. Кричал, срывая связки, но из горла вырывался лишь хрип и брызги крови — клыки резались слишком медленно. И неправильно

Тогда у него не только свернуло челюсть — передняя лапа тоже срослась криво. И долгих два года до самого совершеннолетия его шпыняли все, кому не лень. Просто так! Самоутверждались, потому что могли.

Зато потом… О, что было потом!

Стаканчик хрустнул, и кофе выплеснулся на пол.

Тимоти осторожно отряхнул пальцы и достал из кармана разноцветный платок. Свиньей он никогда не был, так что за собой нужно убрать.

И глотнуть уже свежего воздуха.

Что-то накрыло его сегодня. Переутомился, видимо. Турне мирового масштаба — это не на Мальдивах загорать. Он вообще еле вырвался в Петербург. Всегда хотел этот город посмотреть, ну и заодно к Булату с Викторией заскочить.

Соскучился, на самом деле. Эта парочка оказалась чертовски особенной. С ними было весело, и он искренне радовался за обоих, когда все устаканилось.

Увидев мусорку, Тимоти выкинул испачканный платок. Так же, как когда-то выкинул из сердца тех, кого однажды пытался называть семьей. Заплатил только вожаку за хлеб-соль ну и немножко насладился ядовитой завистью в глазах бывших сородичей, когда целая делегация явилась к нему с нотой мира. И с самой роскошной волчицей из Стаи, разумеется. Как будто это могло его купить! Нет, Тимоти Рочест прекрасно знал, что из себя представляет.