Клариса. По эту сторону любви Олла Дез 

Клариса. По эту сторону любви

Олла Дез 

Пролог.

Пролог.

Веласкес, Веласкес, единственный гений,

Сумевший таинственным сделать простое,

Как властно над сомом твоих сновидений

Безмолвствует солнце, всегда молодое!

Бальмонт К.Д «Веласкес»

Два не просто богато, а роскошно одетых мужчины, сидели на диване в зале музея перед большим полотном и тихо переговаривались.

— Почему всё время Веласкес? — спросил обладатель густого баса.

— Мой любимый художник. Я думал, ты знаешь, — ответил приятный баритон.

— Но его «Пряхи»? В них что ты нашел интересного? Каждый раз смотрю на них и удивляюсь тебе. Три девицы, явно за исправительными работами. Да еще и самого низкого сословия. А одной, он даже не удосужился лицо намалевать. Так и оставил пятно черное, — фыркнул тот, что был шире в плечах, эдакий здоровяк.

— Как можно быть таким умным и примитивным одновременно? Это Мойры. Одна, та, что с круглым веретеном, прядёт нить судьбы. Вторая, что более всего освещена, сматывает её в клубки. Вон, смотри, у нее в руке клубок. Уже чью-то судьбу смотала. А вон еще клубок на полу валяется. Может быть это твоя судьба? Вон к ней кошка подбирается, ты бы поберегся.

— Глупости все это. Ну, а та, что в тени и без лица?

— Это та, что может нить оборвать. Поэтому её лицо в тени. Не нужно тебе видеть смерть, — усмехнулся он.

— Я ей смотрел в лицо много раз. И раза три благодаря твоим усилиям, друг мой. А что за девки на заднем плане? — не скрывая пренебрежения, спросил здоровяк.

— На заднем плане не девки. А Афина и её легендарный спор с пряхой Арахной: кто из них лучше в мастерстве ткачества. Почти как мы с тобой. Божественное вдохновение у меня и каторжный труд у тебя, — вздохнул обладатель приятного баритона.