И в своих предположениях оказалась совершенно права. В тайре, помимо традиционных шиповника, мяты и пары других травок, долженствующих придавать той приятный вкус, оказалась добавлена также и душица. Вещь, которую я ни с чем не спутаю. Эта травка стала моим спасением после расставания с Кириллом, ибо являлась отличным натуральным средством при депрессиях, различного рода неврозах, и бессоннице.  В связи с чем возник вопрос: какую цель преследовал лорд Ал'Шурраг, добавляя эту самую траву мне в "чай"? Просто подстраховался, или решил что я, в связи с произошедшим инцидентом, ему полноценную истерику закачу?

Мрачно вздохнув про себя, не стала выяснять у него этот вопрос, а молча принялась за еду. Но если бы в этот момент кто спросил моё мнение, то я бы с удовольствием пошла  спать (пусть даже и голодная), чем находиться в обществе обидевшего меня мужчины. Однако, коли уж сама решила выслушать его, то нечего жаловаться.

Минут десять в библиотеке стояла абсолютная тишина. Я спокойно ела, а преподаватель, прислонившись спиной к стоящему напротив стеллажу с книгами и засунув руки в карманы, молча наблюдал за мной. Не то ждал, пока наемся. Не то, пока подействует травяной сбор и я смогу адекватно воспринять то, что он хочет мне сказать.

Первое наступило раньше. Я, доев четвертый бутерброд, поняла, что всё. В меня больше ни кусочка не влезет.

Стряхнув крошки с ладоней, налила себе ещё одну порцию «чая» и спросила, не отрывая взгляда от содержимого своей кружки:

- Вы так и будете молчать? Или цель, с которой позвали меня сюда, заключалась только в том, чтобы накормить ужином?

- Не только, - тяжело вздохнув, отозвался лорд Танши. – Мне хотелось бы извиниться.

- Вы полагаете, что простого «извини» будет достаточно и я вот так просто возьму, и забуду ваш отвратительный поступок? – криво усмехнувшись, я нашла в себе силы поднять на собеседника глаза. – Вас пригласили в дом, а вы повели себя как вор: решив, что пока хозяин не видит, можно взять то, что вам не принадлежит!

Услышав сказанное дракон вздрогнул, как от удара, но напряжённого взора от меня не отвел, а в его ответе прозвучало искреннее раскаяние:

- Ты права, Джорджиана, простыми извинениями я ничего не изменю. Но несмотря на это все равно прошу у тебя прощения за свое недостойное поведение. Сначала я просто увлекся образами чужого и такого непонятного мне мира, а потом наткнулся на твои личные воспоминания и остановиться уже не смог. Я был слишком потрясен осознанием того, что таинственная и прекрасная незнакомка, что так поразила меня своим танцем на маскараде, и моя ученица, с тягой к которой мне с недавних пор приходится бороться - одно и то же лицо.