Отошла чуть в сторону, подумав о том, что ныне происходящее практически один в один напоминает тот самый случай, когда Танши взялся воспитывать мою рысь. Сейчас, как и тогда, я дала ей возможность завладеть моим телом. И ощущения при этом, как и в тот раз, были странными, потому что я одновременно являлась и наблюдателем, и действующим лицом. Первым, из-за того, что видела себя как бы со стороны (хотя и с трудом узнавала в этой темноволосой девушке с заострившимися чертами лица и желтыми звериными глазами с вертикальным зрачком, саму себя). А вторым, потому что остро чувствовала все действия, совершаемые собственным телом.

С нарастающим беспокойством я проследила за тем, как короткий взмах руки, с отросшими коготками, превращает рубашку блондина практически в лохмотья (однако на светлой коже мужчины при этом не появилось ни царапинки). Как склонившаяся над ним брюнетка утыкается носом в беззащитно открытую шею, втягивает носом воздух, а потом тихонько рычит. И вот это обстоятельство добило меня больше всего. Я понимала, рычит Индира, но то, что этот самый звук (от которого мурашки строем по телу маршировали), издавало мое горло, было уже слишком.

Я так удивилась этому, что едва не пропустила момент, когда острые зубки девушки впились в горло Танши, который издал не то стон, не то всхлип. Впрочем, вряд ли этот момент можно было бы пропустить. Меня буквально накрыло лавиной ярких ощущений, большая часть которых принадлежала ему.

Сам момент укуса стал очень неприятным для дракона, однако сразу следом за этой вспышкой боли им завладели совсем иные, куда более острые ощущения. Он тихо рыкнул и принялся неосознанно тереться о мои бёдра своими в стремлении достичь разрядки. И для этого мужчине не потребовалось много времени. В один из моментов он замер, напрягшись всем телом, а в моей голове раздался уверенный, властный голос Небесного Меча, который скомандовал:

- Рори, закройся! Живо!

Мог бы и не напоминать, я уже и так сообразила, что это следует сделать. Мой щит упал ровно за секунду до того, как Танши достиг своего пика и, выгнувшись, застонал. Чем вызвал у меня очередную порцию мурашек по всему телу, а у довольный Индиры рык.

Дождавшись, пока он расслабится, пушистая хищница, все так же полностью управляя моим телом, отпустила горло своей пары, прошлась языком по оставшимся на шее следам от клыков, после чего уткнулась в нее носом и принюхалась.

Я сразу поняла, в чем дело. В изменившемся запахе мужчины, чему моя кошка, судя по исходящим от неё эмоциям, была чрезвычайно рада. Всё прошло как надо, и метка была поставлена.