Одноэтажное, с полукруглой крышей, оно выглядело неприветливо и не вызывало желания войти.

- Не суди книгу по обложке, дочь! - уловив мои мысли относительно увиденного дома, негромко и с улыбкой произнёс Натан. - То, что ты видишь, не более чем морок, а внутри сей постройки очень даже уютно.

- Угу. Это ты мне как частый гость сего места говоришь?

- Ну, не такой уж и частый, потому как Совет собирается на Айо только в случае, если нужно решить по-настоящему важный вопрос. Но там, куда мы с тобой направляемся, правда комфортно.

Я, на прозвучавшее замечание родителя, только плечами пожала, потому что комфорт в действительности меня сейчас интересовал постольку-поскольку. Куда больше волновали те, кто ждал там, внутри укрытого мороком дома.

Но разволноваться на эту тему мне не дали Эрелл и Дженнаро, что не сговариваясь выдвинулись перёд и зашагали с разных сторон от нас с Натаном. И по мере того, как мы подходили ближе к своей цели, эти двое все сильнее менялись внешне.

В блондине, которого и раньше-то приятным назвать было нельзя, появилось что-то от пресмыкающихся. А если уж совсем быть точной, то у меня, при взгляде на него, возникли ассоциации с белой коброй. Движения мужчины стали очень плавными, будто он не шёл, а перетекал из одного состояния в другое. Ветер, что дул в лицо, развевал его белые волосы, делая их похожими на раздувшийся "капюшон", холодные глаза сузились, а на губах появилась такая улыбка, которую кроме как "змеиной", никак иначе нельзя было назвать.

Метаморфозы, произошедшие в Дженнаро, поразили меня куда больше, чем в Эрелле (от которого я вообще перестала ждать чего-то хорошего). Легкий в общении и веселый красавец с двухцветной шевелюрой исчез, а на смену ему пришел совсем незнакомый мне дракон: суровый и очень опасный. Его движения, как и у изгнанника, изменились: также приобретя звериные повадки. И если Эрелл стал эдаким воплощением змея, то Дженнаро можно было сравнить с тем самым хищником, с которым у меня возникла ассоциация, когда я впервые его увидела.

Каждый шаг этого привлекательного мужчины был наполнен внутренней силой, звериной грацией и уверенностью в себе. Взгляд его золотисто-карих глаз стал прямым и жестким, а на губах появилась непривычно-холодная полуулыбка, которая куда уместнее смотрелась бы на лице светловолосого дракона. Но, надо заметить, она полностью соответствовала тому образу, в который вошел второй сильнейший крылатый Запада.

Налюбовавшись тем вволю, я перевела взгляд на третьего из сопровождающих меня мужчин. Но только лишь для того, чтобы лишний раз убедиться, что родной отец достоин искреннего восхищения.