И этого оказалось достаточно для того, чтобы так тщательно сдерживаемые Танши барьеры рухнули, а он сам оказался рядом столь внезапно, что я едва успела отразить, как это произошло.

К моему телу прижалось другое: мужское, гибкое, и до предела напряжённое. Сильные руки сжали талию, не оставляя даже и малейшего шанса на то, чтобы отстраниться, а твердые губы с жадностью завладели моими: утверждая свою власть и заявляя, что пути назад не будет.

И я была целиком согласна с этим безмолвным заявлением, активно включаясь в начатую любовную игру. Больше не было причин сдерживаться, опасаться непоправимого. Теперь мы с Танши могли позволить себе всё!

***

Птица обломинго. Вот уж не думала, что она прилетит по мою душу в такой момент. И со стороны кого? Любимого мужчины, от которого я меньше всего её ждала.

То любовное безумие, что началось в ванной, перенеслось в спальню, где Танши подтвердил однажды сказанные мне слова о том, что у него весьма богатое воображение. И опыт, как выяснилось, также имелся приличный. Невозможно без постоянной практики настолько хорошо изучить женское тело и его реакции на те или иные действия.

Я плавилась в руках любимого мужчины, горела едва ли не в буквальном смысле, а каждый последующий пик, к которому тот раз за разом меня подводил, был не менее ярким, чем предыдущий. И ведь это мы ещё не дошли до главного. Почему, кстати? Оральные ласки - это прекрасно, но не пора ли нам перейти к главному действу? Удивительно, как сам Танши умудрялся сдерживаться так долго.

Улучив момент, толкнула его в грудь, опрокидывая на постель, и намереваясь взять инициативу в свои руки, но жених среагировал быстрее. По итогу я сама очутилась спиной на простыне, мои запястья оказались в захвате его рук, следом за чем слуха коснулось хриплое:

- Не надо, Рори! Не сейчас!

- Что? – опешила я, неверяще уставившись в тёмно-синие, практически чёрные от желания глаза любимого. – Но, почему? Ты же…

- Хочу тебя? Да, безумно. Ты же сама всё видишь и чувствуешь! Но, с другой стороны, я хочу всё сделать правильно. Чтобы наша первая брачная ночь действительно стала таковой. Поэтому намеренно не иду до конца.

Услышав подобное заявление, я настолько удивилась, что на какое-то время застыла: то открывая, то вновь закрывая рот, как вытащенная из воды рыба, и не зная, что сказать. А ещё на ум вдруг пришли слова, которые мне однажды сказал Эрелл. Что мой жених слишком благородный. Слишком… правильный, за что однажды рискует огрести. Вот прямо сейчас, например.

Сощурилась на продолжающего нависать надо мной мужчину, и заметила, как тот мгновенно изменился в лице. А в следующих сказанных им словах прозвучала нервозность: